Отлично, теперь можно валить. Возвращаюсь к машине. Искать ключ от ворот времени нет, поэтому я рву с места и влетаю прямо в них. Створки распахиваются, как игрушечные. Хорошая машина «Москвич», бронебойная.
Выезжаю из этого шанхая, плутая по частному сектору. Одна фара не светит. Если остановят, будет кирдык. Ладно, оторвусь. Так, теперь спокойно. Глубокий вдох, выдох. Вдох, выдох. Но эти твари не успокоятся. Очухаются, раны залижут и опять нападут. Надо этот вопрос закрывать. И закрывать как можно скорее. И Каху надо сдать табачному капитану, причём мента явно интересуют не экономические преступления. Вот же он козлина, устроил мне сладкую жизнь. Каха то есть.
Я подъезжаю к бару и бросаю машину у обочины. Надеюсь, эти бизнесмены сейчас здесь. Вышибала косится на меня и неохотно пропускает внутрь. Ого! А народу-то немало. Если в стране ходят денежные знаки, то должны быть и люди, у которых их очень много. Воистину.
Я немного растрёпан, но выгляжу спокойно. Прохожу вглубь зала и заглядываю за ширму.
— Привет букмекерам, — бросаю я и падаю за стол напротив Кахи и Рыжего.
Они переглядываются.
— Ну что, вы начали уже? — спрашиваю я. — Чего не зовёте? Не заинтересованы в игроках?
— Здорово, — кивает Каха. — Начали, ага, сегодня на завтрашнюю игру по хоккею с мячом ставки принимаем. Но желающих чё-то маловато пока.
— Фигня, олимпиада скоро начнётся, желающих дохрена станет.
— Посмотрим. Вчера на первую игру только три человека поставило.
— Ты чё, — неприязненно говорит Рыжий, — отчитываться перед ним будешь?
— Да просто разговариваем, Рыжий, — примирительно говорю я, — ты чего злой такой? Случилось чего? Забей, хорошо же всё. Бизнес начинаете, баблос скоро рекой потечёт. Не жизнь, а праздник. Напитки вон заморские. Ты на меня посмотри, вообще не парюсь. Живу по кайфу. Как Боб Марли в натуре.
— Тебе чё надо, помело? Тебе же сказали, доли не будет. Ходить выпрашивать не надо.
Я только головой качаю, мол, что тут скажешь, не в настроении человек. Бывает.
— А я когда выпрашивал? Хорош гнать. Я сразу сказал, на долю не претендую, а ставки делать буду. Всё ясно же вроде. Ладно, расслабься.
Он не отвечает, только буравит злым взглядом.
— Слушайте, я вот что сказать хочу. Про хоккей на олимпиаде. Вы как планируете ставки принимать?
— Обычно, — пожимает плечами Каха.
— Обычно не получится.
— Это ещё почему?
— Ну как, смотри. Наши выигрывают постоянно. Думаешь много, кто поставит на проигрыш наших? Все поставят на выигрыш и все выиграют. То есть никто не выиграет. Все заберут свои деньги за вычетом вашей комиссии. В другой раз уже ставки не сделают. Просекаешь? Кстати, комиссия сколько?
— Тридцать. На олимпиаде сделаем тридцать пять.
— Я бы наоборот сделал меньше, — пожимаю я плечами, — чтобы народ привлечь. На объёме больше набомбите. Но дело ваше, конечно.
— Тебя точно спрашивать не будем, — бросает Рыжий.
Блин, ты-то уж помолчал бы, дурачок, честное слово.
— Ну и чё делать тогда? — спрашивает Каха.
— На счёт надо ставки принимать. С каким счётом игра закончится, ну а по сути, с каким счётом наши выиграют.
— А как там проценты высчитывать?
— Да так же. Вы купоны выдаёте поставившим?
— Ну да, квитанции.
— Записывайте всё ещё в амбарную книгу, чтобы было видно и наглядно какой пул, призовой фонд, то есть. Размер пула нужно выписывать на каждую игру. Можно грифельную доску завести и писать на ней для наглядности. Но по книге каждый должен иметь возможность проверить, чтобы не было никаких подозрений. Книгу вообще можно у Альберта держать, как у незаинтересованного лица. Если согласится, конечно.
Каха чешет в затылке.
— На счёт лучше принимать небольшие ставки. Игроки будут делать несколько ставок на одну игру. Если никто верный счёт не выиграл, что будет происходить довольно часто, можно, например, треть пула или половину отдавать наиболее близкой ставке, а вторую половину переводить на следующую игру. Пул будет постепенно накапливаться, и интерес будет расти. То есть желающих будет больше и ваш заработок соответственно тоже. Давайте людям побольше выигрывать и они принесут вам хренову тучу денег.
Рыжий молчит, не возражает, хотя признавать мою правоту ему очень не хочется.
— Тебе какой интерес? — спрашивает он.
— Как какой? Хочу играть, бабки зарабатывать. Но для этого надо, чтобы у вас система нормально работала. Чем цивилизованней у вас всё устроено, тем больше желающих, тем больше выигрыши и ваша долюшка тяжёлая. Слушайте, можете выйти со мной на минутку?
— Зачем? — щурится Рыжий.
— Тачило хочу вам показать.
— Какое точило? — удивляется Каха.
— Да вот, тачку себе надыбал. Хочу, чтоб вы заценили.
Они нехотя выходят следом за мной.
— Ну, и где? — спрашивает Рыжий и замечает «Москвич» у обочины. — Не понял… А это чё за… Ты чё! Это кто сделал?!
Он подбегает к машине и начинает бегать вокруг неё, хватаясь за голову.
— Так это твоя что ли? — спрашиваю я. — Ну ты и дебил, прости за прямоту. Ты же знал зачем у тебя её берут. Не страшно, что менты за тобой придут? Каха, вокруг тебя что, одни дегенераты тусуют? Пипец, пацаны.
— Ты, сучара, готовь бабки! Заплатишь до последней копейки!
— Да ты чё?! А ты не боишься, что я тебя заставлю платить, за то что твой урод одноногий хотел сделать? Ты пасть свою прикрой да мозгами пошевели, если они у тебя имеются.
— А ну повтори! — рычит он, подступая ближе и с силой бьёт пальцем мне в грудь. — Ты, пи*орок, пробитый, повтори!
— Ох, ты лишку хватил сейчас. Учат же вас в вашей блатной среде следить за словами. Ты и этого понять не в силах. Палец убери.
— Повтори, я сказал! — продолжает он бить пальцем мне в грудь.
Вот осёл, честное слово. Что именно он хочет, чтобы я повторил?
— Палец убери, последний раз говорю.
— Повтори, петух! — наседает Рыжий идиот.
— Крутой блатарь на «Москвичонке» похож на чухана, — говорю я с улыбкой, осознавая, что она, улыбка эта, выходит злой.
В тот же момент я хватаю его палец и с хрустом выламываю. Рыжий набирает воздух, чтобы заорать, но тут же я бью головой ему в нос и крик захлёбывается. Эх буйна моя
