Читаем без скачивания Хайди, или Волшебная долина - Йоханна Спири

— Хочешь тоже пойти на выгон? — спросил дед.

Хайди запрыгала от радости.

— Только сперва надо хорошенько помыться, а то солнышко тебя засмеет, ежели увидит, какая ты чумазая. Вот гляди, я тут для тебя все приспособил.

И дед указал на большую кадку с водой, стоявшую на солнышке у двери. Хайди прыгнула в кадку и принялась там плескаться и скрестись, покуда не засияла чистотой. А дед между тем зашел в хижину и крикнул оттуда Петеру:

— Иди-ка сюда, козий генерал, да прихвати свою торбочку с хлебом.

Удивленный Петер пошел на зов и протянул старику торбочку со своим скудным обедом.

— Развяжи! — распорядился старик и сунул в торбочку краюху хлеба и такой же кусок сыра. Петер от удивления вытаращил глаза: эти оба куска были куда больше его собственной порции. — Так-так, сюда и плошка войдет, — продолжал старик, — ребенок ведь не может пить молоко, как ты, прямо из вымени. Надоишь девочке две плошки на обед, потому как она пробудет с тобой весь день. Да смотри, чтоб она со скалы не свалилась, слышишь?

Тут как раз вбежала Хайди.

— Дедушка, а дедушка, теперь солнышко уже не будет надо мной смеяться? — живо спросила она. Девочка так рьяно вытиралась грубым полотенцем, которое дед оставил возле кадки, что лицо, шея и плечи были у нее красными, как вареный рак. Уж очень она боялась насмешки солнца. Дед улыбнулся.

— Нет, теперь ему уже не над чем смеяться, — успокоил он ее. — А знаешь что, Хайди? Вечером, когда вернешься, тебе надо будет опять залезть в кадку и поплескаться там, как рыбка. А то, когда целый день ходишь с козами, ноги делаются черные-пречерные. Ну, теперь можете отправляться!

До чего же радостной была дорога вверх, на выгон! Утренний ветер унес с собою последние ночные облачка. Небо было ярко-синим, солнце заливало сиянием зеленые луга, голубые и желтые цветы поворачивали к солнцу свои головки. Хайди прыгала и визжала от восторга. Каких только цветов тут не было! И изящный красный первоцвет, и восхитительная синяя горечавка, и золотистый ладанник с нежными лепестками смеялся и кивал навстречу солнцу. Захваченная красотой луговых цветов, Хайди позабыла о козах и даже о Петере. Она вприпрыжку мчалась вперед, то и дело бросаясь в разные стороны навстречу то красному, то желтому сиянию. Ей хотелось поспеть повсюду. Она рвала цветы и складывала их в свой передник. Она все их возьмет домой и усыплет ими сено в своей чердачной спальне, чтобы там было так же красиво, как здесь. Петеру нынче приходилось все время быть начеку, и его круглым глазенкам, обычно не очень быстрым, сегодня было много работы. Ибо козы вели себя так же, как Хайди, — они тоже прыгали туда и сюда, и мальчику приходилось непрерывно свистеть, кричать и работать хворостиной, чтобы собрать их всех вместе.

— Куда ты опять девалась, Хайди? — крикнул он почти уже свирепо.

— Я здесь! — донеслось откуда-то.

Но Петер ее не видел, так как Хайди сидела на земле за маленьким холмиком, заросшим ароматными цветами под названием «божья помочь». Воздух вокруг был напоен этим ароматом. Никогда в жизни Хайди еще не приходилось вдыхать ничего более прекрасного. Она сидела среди цветов и буквально пила этот воздух.

— Идем со мной! — крикнул Петер. — Не то свалишься со скалы, а это нельзя. Горный Дядя запретил!

— А где тут скалы? — осведомилась Хайди, не трогаясь, однако, с места, уж больно приятно обвевал ее ветерок сладостным ароматом «божьей помочи».

— Да вон они! Пошли скорее, нам еще далеко идти! Там, на самом верху, живет орел!

Это помогло. В мгновение ока Хайди вскочила и побежала к Петеру с полным передником цветов.

— Хватит с тебя, — сказал Петер, когда они вновь карабкались вверх. — А то ты опять где-нибудь застрянешь. И потом, если ты нынче все цветы соберешь, тебе на завтра не останется.

Последний довод подействовал на Хайди, да и передник ее был уже полным-полнехонек. Это верно, надо и на завтра что-то оставить. Козы теперь шли не так беспорядочно, они уже издали учуяли дивный запах трав с высокогорного пастбища, и их неудержимо тянуло туда. Пастбище, куда Петер гнал своих коз, лежало у подножия высоких скал, внизу заросших кустарником и елями, их острые голые верхушки вонзались прямо в небо. С одной стороны пастбище обрывалось в глубокое ущелье, так что дедушка был прав, предостерегая детей. Добравшись до места, Петер снял с плеча свою торбочку и аккуратно положил ее в небольшую ямку, чтобы уберечь от внезапных и очень сильных здесь порывов ветра. Петер знал, как это бывает, — налетит ветер, и тогда ищи свищи! Затем он разлегся на солнышке — отдохнуть после подъема. Хайди между тем сняла передник, полный цветов, аккуратно его скатала и положила в ямку рядом с припасами Петера, затем она подсела к мальчику и стала озираться. Далеко внизу во всем блеске летнего утра лежала долина. Потом глазам девочки предстало большое снежное поле на фоне темно-синего неба, за полем высились чудовищные каменные глыбы, справа и слева от них в синеву вонзались зубчатые каменные столбы. Хайди сидела, безмолвно глядя по сторонам. А кругом царил£ глубокая, торжественная тишина. Легкий ветерок нежно касался прелестных голубых колокольчиков и сияющих солнцем цветов ладанника, которых тут было видимо-невидимо. На своих тонких стебельках они радостно склонялись то в одну, то в другую сторону.

Петер уснул после трудов праведных, а козы разбрелись по кустам. Никогда прежде у Хайди не было так хорошо на душе. Она упивалась золотым снегом, свежим воздухом, нежным ароматом цветов и трав, и ничего ей больше не хотелось, только бы остаться тут навсегда. Так она сидела долго-долго, не сводя глаз с высоких скал, и ей уже начинало казаться, что каждая из них имеет свое лицо и все эти лица дружелюбно смотрят на нее, Хайди.

Вдруг до нее донесся громкий, пронзительный крик и клекот. Подняв глаза, она увидала, что над ней кружит огромная птица — она сроду таких не видывала — с широко раскинутыми крыльями.

— Петер, Петер, проснись! — завопила Хайди. — Смотри, смотри, это орел, он здесь, смотри скорее!

Петер мигом вскочил и вместе с Хайди стал следить за птицей, что взмывала все выше и выше и, наконец, исчезла за скалами.

— Куда он полетел? — спросила Хайди.

— Домой, в гнездо, — отвечал Петер.

— У него дом так высоко? О, как там, должно быть, красиво! А почему он так кричит?

— Так ему положено, — объяснил Петер.

— Давай полезем туда и поглядим, где он живет, — предложила Хайди.

— Да ты что! — возмутился Петер. — Туда ни одна коза не залезет, это во-первых, а во-вторых, Дедушка не велел тебе со скалы падать.

Но тут вдруг Петер так громко свистнул и заорал во все горло, что Хайди вконец растерялась — что бы это значило? Однако козы прекрасно его поняли и одна за другой поскакали вниз, к мальчику, и вот уже все стадо собралось на зеленом склоне. Одни продолжали жевать сочную траву, другие просто резвились на лугу, а третьи, чтобы провести время, бодались друг с дружкой. Хайди тоже стала носиться по лугу вместе с козами. Она впервые увидела эту веселую, необычайно забавную картину — козьи игры на траве. Хайди подбегала то к одной, то к другой козе и знакомилась с каждой в отдельности, ведь тут каждая коза была наособицу, со своим обликом и повадками. Петер между тем вытащил из ямки свою торбу и аккуратно разложил на траве все четыре куска, которые там лежали. Большие куски — для Хайди, поменьше — для себя, ведь он хорошо знал, где чье добро. Затем он надоил полную плошку парного пахучего молока от Лебедки и поставил мисочку в середину аккуратного четырехугольника, получившегося из кусков хлеба и сыра. Наконец он позвал Хайди, но звать ее пришлось долго, куда дольше, чем коз, ибо девочка так увлеклась играми со своими новыми друзьями и подружками, что ничего уже не видела и не слышала. Но Петер знал свое дело и крикнул так, что, казалось, горы задрожали. Хайди тут же прибежала и, увидев аккуратно и аппетитно разложенную снедь, пришла в полный восторг.

— Хватит прыгать, — распорядился Петер, — пора обедать. Садись и ешь!

Хайди послушно села.

— Это мое молоко? — спросила она, продолжая восхищенно созерцать аккуратный четырехугольник с миской посередине.

— Твое, — отвечал Петер. — И эти два больших куска тоже твои. А как выпьешь молоко, получишь еще, я надою от Лебедки. Потом моя очередь.

— А ты чье молоко будешь пить? — осведомилась Хайди.

— Улитка, это моя коза. Ну давай, ешь! — поторопил ее Петер.

Хайди начала с молока, и едва она опорожнила плошку, как Петер поднялся и надоил еще одну. Хайди отломила кусок от своей краюхи, а то, что осталось, — много больше, чем хлеб Петера, протянула мальчику вместе с большим куском сыра:

— Можешь это взять, я уже сыта.

Петер в безмолвном изумлении уставился на Хайди — как это так? Никогда в жизни он не мог сказать, что уже сыт, и вот так, запросто, отдать свой хлеб. Он еще немного помедлил, все не мог поверить, что Хайди говорит серьезно. Наконец он принял ее дар, кивнув в знак согласия и благодарности, и впервые за свою бытность козьим пастухом пообедал так роскошно. Хайди тем временем разглядывала коз.