Я не была отличницей, как, например, Сибилл или Эверика, которые всегда и во всем стремились быть первыми. Сидели на первых партах, тянули руки, знали ответы на все вопросы и все время мелькали перед глазами. И вели себя они идеально, в связи с чем преподаватели ставили девушек нам в пример. Они искренне радовались своим победам и рыдали над плохой оценкой, которую тут же стремились исправить. Моя старшая сестра Дария (та самая непревзойденная стихийница) мало чем от них отличалась, будучи активисткой, лучшей ученицей, правильной до мозга костей, одним словом, гордостью семьи.
Я никогда к этому не стремилась. Зачем? Да, учила, да, знала, но без фанатизма. Я искренне считала, что не в оценках дело, а прожить можно и без всеобщего признания, главное – оставаться собой. Поэтому была середнячком и гордилась этим. Никуда не лезла, ни с кем не соревновалась, никому не мешала. Во всяком случае, я так думала.
– Еще раз добрый день, девушки, – произнесла Ребекка Кайни, входя в аудиторию с пухлой пачкой в руках. – Без лишних разговоров начнем распределение. Вы уже выпускницы, четвертый курс, поздравляю.
Куратор встала за трибуну и быстро начала называть одно имя за другим. Услышав свое имя, целительница поднималась, подходила к трибуне, брала листок и возвращалась на место. Это было короткое досье на будущего напарника и список занятий и экзаменов на месяц. Оценку мы получали общую, одну на двоих, поэтому взаимодействие с напарником следовало наладить. Кстати, Зейну в первый год я хорошенько подпортила средний балл.
Время шло, а наши имена так и не называли, хотя обычно мы с Дженни находились в первых рядах. Непонятная тревога становилась все сильнее и сильнее.
– Зря ты нервничаешь, Кайни тебя специально изводит. До сих пор не может забыть твою выходку с цветами, – проговорила подруга, заметив мое волнение. – Подуется и перестанет.
– Угу.
– Дженнерва Уилрон! – громко объявила куратор, наконец поднимая на нас глаза.
А они у Кайни были красивыми. Вообще выглядела профессор довольно непримечательно: невысокая, худенькая, со светло-русыми волосами, которые собирала в небрежный пучок, и невыразительными чертами лица. Но глаза… ярко-бирюзовые, как море, даром которого она обладала.
Но сейчас взгляд куратора мне совсем не понравился. За эти годы я успела изучить ее привычки и поведение. И в этот миг ничуть не сомневалась: Ребекка Кайни что-то задумала.
А Дженни уже спустилась вниз, с улыбкой взяла бумажку и повернулась ко мне, всем видом давая понять, что все отлично. Даже подмигнула. Но, сделав пару шагов вперед, подруга наконец прочитала имя своего напарника, и ее настроение резко изменилось. Она побледнела, улыбка увяла, а в глазах, которые Дженни на меня подняла, светилась искренняя растерянность.
Мое сердце ухнуло вниз. Куда-то в район желудка.
«Нет, этого не может быть!»
– Ивилин Торбург!
Меня назвали последней. Я медленно направилась вниз, провожаемая взглядами своих сокурсниц. Наблюдала за мной и Кайни. Пристально и со странной усмешкой в глазах.
Где-то на середине пути мы пересеклись с Дженни.
– Прости, – прошептала она.
Я лишь кивнула.
Уже знала, чье имя увижу на листке, но боялась поверить.
«Куратор не могла так поступить! Просто не могла! Это нечестно!» – билось в мозгу.
– А вот и твой азгар, – с улыбкой произнесла женщина, протягивая мне листок.
– Спасибо.
Опустив взгляд, я тут же нашла строчку с именем своего напарника.
«Айран Иргар! Проклятье!»
4
– Все получили данные о своем напарнике? – громко спросила куратор, потеряв ко мне всякий интерес. – Никого не забыли? Помните, что от этого месяца зависит многое.
А я так и продолжила стоять у трибуны, сжимая листок в руке и пытаясь успокоиться.
«Нет! Это еще не конец! Не верю! Не сдамся!»
– Профессор Кайни…
– Торбург, вернись на свое место, – отмахнулась от меня женщина.
«Ну уж нет!»
– Профессор…
– Сядь! – жестко потребовала куратор, и в ее бирюзовых глазах разбушевалось море.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Только вот меня этим было не запугать. Слишком многое поставлено на карту.
– Но я хочу оспорить данное решение, – твердо проговорила я и помахала бумажкой, как флагом.
Вряд ли кто-нибудь из студентов решался на нечто подобное. Приказ преподавателей считался законом, истиной, противиться которой нельзя. Но сейчас меня это не волновало. Я не собиралась целый месяц провести рядом с этим летуном. Хватило того, что он и так три года портил мне жизнь!
– Оно принято не мной, Торбург, а лично ректором Ворпаром, – снизошла до пояснений Кайни. – «Будь все трижды проклято!» – Или ты думала, что ваша перепалка только ваше личное дело? Вы четыре года доводили друг друга и мешали учебному процессу. Теперь все зависит от вас. Если хотите сдать зачеты и получить допуск к итоговым экзаменам, то вам с Иргаром придется научиться работать вместе.
– Это несправедливо.
– А мы так не считаем, так что вернись на место, Торбург. Сейчас у вас занятие с профессором Сайласом. Уверена, вы не захотите пропускать такой важный предмет, как защитные заклинания.
– Несомненно, – отозвалась я и с гордо поднятой головой направилась на свое место, где меня ждала Дженни.
Подруга притихла и явно не знала, куда себя деть. Она даже чуть отстранилась и вжала голову в плечи.
– Оуин? – тихо поинтересовалась я, присаживаясь рядом.
– Да, – ответила она едва слышно. – Прости… я не знала.
– Не глупи, – отмахнулась я и осторожно положила листок на парту.
Хоть бы не порвать.
Изучать его содержимое я не собиралась. Все равно Иргару не быть со мной в одной связке. Не я, так он устроит разнос ректору.
К концу урока я немного успокоилась, внимательно слушая профессора Сайласа. А рассказывал он действительно интересно. Новые заклинания защиты быстро и легко записывались в тетрадь, в голове вырисовывались четкие образы. Я уже представляла, как вернусь в свою комнату и начну практиковаться, оттачивая навыки до совершенства. Не для оценки, для себя. Естественно, после того, как решу вопрос со своим напарником.
Как только лекция закончилась, я схватила вещи и выскочила из аудитории, бросив подруге на ходу, чтобы не ждала меня. Буквально вылетела в коридор, оттуда свернула на лестницу, где и наткнулась на летуна, который стоял, подперев плечом стену и скрестив руки на груди.
Я даже не особо удивилась его присутствию.
– К ректору? – прямо спросила у него.
– К ректору, – кивнул он, равнодушно скользнув глазами-льдинками по мне.
Ну хоть в чем-то наши мысли сходились. Мы оба были готовы на все, лишь бы не работать вместе.
Шли мы молча. И даже не рядом. Я чуть впереди, Иргар сзади. Но впервые за годы вражды ни слова не говорили друг другу. Без едких замечаний и резких выпадов. Можно сказать, объединившись перед лицом общей беды. Лишь у дверей ректора застыли.
– Ты или я? – поинтересовалась я, поворачиваясь к Иргару.
От взгляда его ледяных глаз по спине пробежал неприятный холодок.
– Вместе? – предложил он.
Я пожала плечами и кивнула, соглашаясь.
– Вместе.
Повернувшись к двери, решительно постучала. Однако ответа не получила.
– Громче.
– Вот сам и попробуй, – буркнула я.
«Тоже мне советчик!»
Отступить я не успела. Летун потянулся вперед, слегка наклонился и через меня постучал в дверь, обдавая холодной свежестью.
Бум-бум-бум!
– Вот так надо стучать, – возвращаясь на свое место, заявил он.
– Подумаешь, – огрызнулась я.
Только вот и на его стук никто не ответил.
– Может, его нет на месте? – неуверенно произнесла я.
– Он там, – отозвался Иргар.
– Откуда такая уверенность?
– Просто знаю, – буркнул он, а потом соизволил добавить: – Слышу. И, судя по всему, ректор там не один.
– В каком смысле?
Тут же послышались торопливые шаги, а потом щелкнул замок, и на пороге появилась Ребекка Кайни.
