Ривлин с любопытством наблюдал за тем, как заключенная старается сдвинуть поближе одну к другой скованные кисти рук, чтобы зашнуровать высокие, до колен, мокасины. Рассудок подсказывал ему, что надо убедить ее вновь надеть на ноги пожалованные государством башмаки, однако почти детское желание добиться своего, написанное у нее на лице, пробудило в нем сочувствие. Тяжко быть узником, каждое движение которого регламентируют другие. Что ему, собственно, за дело до того, какая у нее обувь на ногах? Если ему придется ее выслеживать, то мокасины оставят достаточно четкий след. К тому же Ривлин был уверен, что она с ними не расстанется: об этом легко можно было догадаться по ее почти молитвенному взгляду на мокасины, выложенные Мэрфи из коробки на прилавок.
Ривлин положил пальто и шляпу Мадди на крыльцо, спустился и встал перед узницей, а та, подняв голову, посмотрела на него с молчаливым вызовом, продолжая возиться со шнурками.
— Давайте я зашнурую вам мокасины, — произнес он не слишком любезно, опускаясь на одно колено и не сводя с нее глаз. — Но если вы попытаетесь расквасить мне физиономию этими вашими железками, я всыплю вам по первое число. Понятно?
Она поглядела на него, потом медленно кивнула и убрала руки, зажав их между колен.
Когда Ривлин кончил свою работу, Мадди негромко сказала:
— У меня вправду были позолоченные часы, когда меня привезли сюда.
— Понятно. — Он взял ее за руку повыше локтя и помог встать на ноги. — Совсем неудивительно, что они пропали. Мэрфи всегда был нечист на руку. Я ему никогда не верил.
Движением большого пальца Ривлин указал на лошадей. Мадди посмотрела на гнедую лошадку и спросила со вздохом:
— Куда вы меня везете?
— В Левенуэрт.
— Зачем?
— Вам придется давать показания в суде, — ответил он и подвел ее к лошадям.
— Показания о чем? — осторожно спросила Мадди. Либо она прекрасная актриса, либо и в самом деле не знает, чего от нее хочет федеральная прокуратура.
— Получив приказ, я следую ему без вопросов и рассуждений, — твердо сказал Ривлин.
— И мне надо поступать так же?
— Полагаю, вам не остается ничего иного. Делайте то, что вам велят. Помощь нужна?
Мадди высвободила руку и потянулась к луке седла.
— Разве что в тот день, когда ад замерзнет, — ответила она, ставя ногу в стремя.
Неожиданно нога Мадди скользнула по боку лошади, и, прежде чем Ривлин успел предостеречь ее, гнедая кобыла сбросила незадачливую всадницу со спины.
Ухватив лошадь за повод, Ривлин успокоил ее; потом подошел к заключенной и протянул руку, чтобы помочь ей подняться, но та, полыхнув глазами, приподнялась и кое-как встала на ноги без его помощи.
— Эту кобылу некоторое время использовали как вьючную лошадь, — объяснил он. — Вот почему бока у нее чересчур чувствительные.
Женщина что-то пробормотала себе под нос и, наградив своего конвоира еще одним негодующим взглядом, села в седло — на сей раз без неприятных последствий. Ривлин, скрыв усмешку, прихватил повод ее лошади и направился к воротам.
Глава 2
Мадди ничего другого не оставалось, как только сидеть в седле и размышлять. Килпатрик держал ее лошадь, вынуждая двигаться слева от него. Чтобы рука для стрельбы оставалась свободной, решила она. Этот конвоир куда более осторожен, чем тот, что сопровождал ее в Форт-Ларнед. Уильям Ходжес не считал ее опасной ни в малейшей степени. Мадди хмуро усмехнулась. Он был прав: она вовсе не была опасной. Тогда.
Она бросила быстрый взгляд на своего спутника. Неужели и он того же сорта, что и Ходжес? Помоги ей Боже, если это так. Ходжес просто раздевал ее глазами и в первый же день попытался изнасиловать.
Мадди постаралась выбросить из головы ужасное воспоминание и стала думать о другом. Майра… Рози… Когда она у ворот повернулась в седле и подняла скованные руки, прощаясь с ними, обе просунули сквозь решетку по узкому лоскутку материи и махали ими до тех пор, пока ворота не захлопнулись. В последний раз Мадди видела двух женщин, которые стали ее единственными друзьями…
Она проглотила слезы и выпрямилась — не хватало еще, чтобы новый конвоир счел ее слабой и уязвимой. Если ты выглядишь как легкая добыча, ведешь себя как легкая добыча, то в конце концов и становишься таковой — так или иначе.
— Что означают инициалы М.М.?
Мадди не взглянула на него, но оценила тон его голоса — теперь он разговаривал с ней гораздо мягче, нежели в стенах форта. Подивившись про себя этой перемене, она ответила:
— Маделайн Мари. Обычно все меня называют Мадди.
— Вас так назвали в честь кого-то из почитаемых членов семьи?
Мадди сразу сообразила, о чем он.
— Беспокоитесь о собственной заднице?
Килпатрик тонко улыбнулся:
— Всегда беспокоюсь, мэм, такова суть моего ремесла.
— Могу себе представить. Мне кажется, такие, как вы, должны приобретать врагов тысячами. Конвоир пожал плечами.
— В общем, я мог бы назвать не столь уж многих людей, с которыми предпочел бы не иметь дела, по крайней мере в ближайшее время. А вы, Мадди Ратледж? Есть ли у вас враги, о которых мне стоило бы знать?
— Вас беспокоят вовсе не мои враги, — заметила она, — а мои друзья.
— И нет семьи, о которой стоило бы упомянуть, а?
— Я этого не говорила. — Мадди по достоинству оценила его проницательность, но она вовсе не желала, чтобы Килпатрик убедился в своей правоте; куда лучше, если он ни в чем не будет твердо уверен и ему придется только гадать, нет ли здесь ловушки для него, — тогда по крайней мере он не устроит ловушку ей. — У меня целая куча братьев, кузенов и дядюшек.
Ривлин ответил ей нечленораздельным рокочущим звуком, который можно было истолковать как выражение недоверия.
— Как же вас угораздило попасть в Оклахому?
— Я приехала из Айовы, чтобы учить детей.
— Как правило, учительницы не кончают тюрьмой.
— Готова поверить вам на слово.
— Что-то пошло не так?
— Все пошло не так. — Мадди мрачно усмехнулась. Ривлин удивленно посмотрел на нее и высоко поднял брови.
— Вы не могли бы говорить поконкретнее?
— Нет, — отрезала она, разозленная допросом. — Вам бы стоило поискать другой способ скоротать время в долгом путешествии, мистер, я не расположена развлекать вас историями из моей грешной жизни. Если вы хотите получить грошовый роман, купите себе его или сочините сами.
Конвоир насмешливо осмотрел ее с головы до ног. Мадди пыталась уловить блеск похоти в его глазах, но взгляд их оставался серьезным и заинтересованным, не более того.
— Чего вы так на меня уставились? — спросила она, непонятно почему рассердившись на то, что ошиблась в своих ожиданиях.
