Я дернулся, закрутился на веревке. Внизу на бешено вертящейся земле лежат трое мужчин. Двое приподнялись на локтях, третий рывком оказался на ногах и подхватил с земли арбалет. Я торопливо выдернул из пояса патрон, но меня крутит и поворачивает, затем услышал над головой треск разрываемой ткани и свист покидаемого шар воздуха.
Снизу донесся довольный вопль. Сердце мое замерло, земля начала приближаться слишком быстро. Я напрягся, выставил ноги чуть согнутыми, чтобы не сломать, но земля ударила с такой силой, что я рухнул, как жаба на асфальт. Острая боль пронзила тело, хрустнули ребра. Я захрипел, ощутил соленое во рту, земля и небо несколько раз поменялись местами.
Я лежал на спине почти бездыханным, в поле зрения появилась фигура толстого мужика с бульдожьей челюстью. В одной руке арбалет, в другой меч, такой же узкий и длинный, как у маркиза де Куртена. Я как завороженный смотрел на этот клинок, а он словно удлинился и потянулся к моему горлу.
– Ну вот и все, маркиз Куртен, – проговорил бульдожистый с удовлетворением. – Больше вам от нас не бегать…
– Погоди, – прохрипел я.
– Просить бесполезно, – ответил он жестко. – Ты убил моих людей. И сам умрешь…
– Хрен тебе, – ответил я.
Патрон в моей ладони слабо щелкнул, стальной болт ушел вверх, я успел увидеть, как в животе будьдожемордого появилась рваная дыра, а из плеча ударил фонтан темно-красной крови. Я поспешно отодвинулся, видя, как разжимаются пальцы, поднялся на ноги.
Второй поспешно ухватил меч. Он едва поднялся на колени, весь перевязанный окровавленными тряпками, будто защитник Аламо, но пальцы мои сжались на патроне. В груди раненого образовалась рваная дыра, я даже успел увидеть, что сквозная, до того, как оттуда плеснула кровь.
Сзади услышал потрясенный вопль. Я крутнулся на месте, успел заметить падающую мне на голову палицу третьего, последнего из выживших после схватки с маркизом. Пальцы мои инстинктивно сжали патрон, и тут череп взорвался и разлетелся на куски. Я полетел в черную бездну.
Сон был тяжелый, я тонул в черной вязкой смоле, воздуха в легких едва-едва, а я почти на дне океана, смертная тоска заполнила душу, я задыхался, рвался вверх изо всех сил, и в смертном страхе понимал обреченно, что не успеваю…
И вынырнул, сразу ощутив, что кошмарный сон кончился, а я лежу… не на жарком песке, а в роскошной постели. Голова на пуховых подушках, укрыт тонким одеялом, кровать с толстыми стойками из красного резного дерева. Балдахина нет, хотя натянуть можно на эти четыре столба, продолжение ножек. Потолок высок, весь в дивных цветных мозаиках сказочной красоты, огромная сверкающая хрусталем люстра, размером с большетеатровскую, празднично освещает богатство и великолепие.
Свет некоторое время резал глаза, я решил, что спросонья, осторожно повернулся на бок, не отзовется ли болью, и охнул. Ощущение такое, что перенесся в Версаль или Эрмитаж. Королевская роскошь, на стенах огромные картины, пол паркетный из ценных пород дерева. Вот-вот в зал войдет восторженная группа экскурсантов, а престарелая смотрительница музея завопит, обнаружив в королевской постели такое непотребие…
Я подвигал руками-ногами, все работает, и торопливо поднялся. На мне белая рубашка тонкого полотна, кальсоны той же материи и такого же цвета, ноги босые. Больше всего беспокоит, что обезоружен, и что непонятно где…
В глаза сверкнула искорка, я повернул голову и всхрюкнул от счастья. Молот рукоятью вверх замер в углу, меч и лук Арианта рядом у стены, красиво прислонены к нижнему краю огромной картины в массивной раме темного дерева.
Мелькнула мысль ринуться и дрожащими лапами поскорее застегнуть пояс с моим самым новым оружием… кстати, где он?.. но если принесли в эту комнату, то не враги…
Пояс на столе, огромном, как бильярдный, инкрустированном дорогими породами, ножки резные, там морды зверья, птиц, ящериц и, кажется, насекомых, хотя насчет инсектов не уверен. Может быть, здесь люди такие.
Главное, оба патрона надежно темнеют по обе стороны пряжки. Наверное, я в падении приблизил руку к поясу, а дальше патрон занимает свое место, как намагниченный.
– Как же тебя назвать, – прошептал я, – пневматический молоток двадцать второго века в руках такого дикаря, как я… Болторез?.. Болтер?.. Ладно, болтер. Коротко и убедительно, как удар в зубы.
Окна огромные, никаких решеток, стекла настоящие, а не пластины кварца или бычьи пузыри. Затаив дыхание, я на цыпочках подкрался к ближайшему, осторожно выглянул.
Судя по всему, я на третьем-четвертом этаже. Двор огромен, это даже не двор, а не знаю, как и назвать: длинный, вымощенный мрамором плац, по обе стороны по небольшому озеру, берега убраны камнем, оба слишком похожи одно на другое… Скорее пруды, а не озера. Вдалеке строительные рабочие приколачивают доски к сараю, я просмотрел их быстро и тщательно, ничего необычного, перевел взгляд на дальние врата, в башенке поблескивает металл…
Голова закружилась на миг, изображение резко прыгает в стороны, но я сфокусировал и уцепился за молодцеватого стража с красным лицом и лихо закрученными усами. Шлем не рыцарский, проще, как и стальной панцирь, но чувствуется хорошая выделка. Под панцирем мелкоячеистая кольчуга, в руках алебарда. Давно их не видел, кстати.
Еще один стражник появился в проеме открытых ворот. Прежде чем скрылся, я успел рассмотреть панцирь, кирасу, наручни и поножи, а по украшениям вообще решил, что здесь эпоха уже послерыцарская, если даже и была здесь когда-то рыцарская.
На двор упала густая тень, словно низкая туча закрыла солнце. Я невольно вскинул голову, отпрянул, сердце остановилось. По синему небу неспешно плывет, словно по глади озера, огромная громоздкая платформа из металла, размером с гигантский составной плот, когда весной сплавляют по рекам лес. Размеры ее ужасают, что-то с полгектара, не меньше. Низ изъеден ржавчиной, часть конструкций изломана и покорежена, но этот воздушный паром двигается быстрее, чем если бы его несло ветром, да и ветер, насколько понимаю, почти встречный…
Платформа двигается с грацией носорога, могучего и уверенного в своей несокрушимости. Пространство вокруг чудовищной массы, казалось, сминается и завихряется почти видимыми кольцами. Я задержал дыхание, инстинктивно ожидая, что эта гора металла упадет и раздавит, ну не может это вот держаться в воздухе, это как если бы самолет выключил двигатели и остановился в воздухе…
Но исполинская платформа плыла и плыла. Я успел ощутить ее грубую мощь, ничего изысканного, как нет балетной грации в асфальтовом катке или бульдозере. Так и это вот, передвигающееся по воздуху, чем-то напомнило именно асфальтовый каток, экскаватор или прицеп для перевозки танков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
