Читаем без скачивания Султан и его враги - Георг Борн

Вслед за тем Гуссейн проводил Рошану через дверь сераскириата к ее экипажу, поджидавшему у ворот.

Спустя некоторое время в комнату, где находился Сади, вошли два офицера в сопровождении нескольких солдат и объявили ему, что ему отведено другое помещение.

Войдя в новую, хорошо освещенную и убранную комнату, Сади был приятно удивлен. Он подумал, что его, верно, перевели сюда для того, чтобы доставить ему больше удобств: значит, о нем заботились, и это было добрым знаком.

В комнате стояли диван, стол и прочая мебель, из которой прежде всего бросалась в глаза роскошная кровать с балдахином.

Едва дверь закрылась за офицерами, как подушка на кровати пришла в движение.

Сади с удивлением взглянул на постель, и в ту же минуту показалась Черный гном.

— Это ты, Сирра? Как ты сюда попала? — спросил изумленный Сади.

— Тише! Не так громко, благородный паша! — прошептала Сирра, подходя к Сади.

— Что теперь делает Реция? Где она? Ты видела ее? — спросил Сади.

— Она здесь, в башне!

— Здесь? Возможно ли это?

— Мы хотим освободить тебя в эту ночь, благородный паша. Не бойся ничего! Реция переодета персидским торговцем.

— Переодета! Но если ее узнают? Какой безумный поступок! Через несколько дней меня, наверное, освободят, может быть, даже завтра!

— Ты не покинешь никогда этой тюрьмы, если тебе не удастся сегодня ночью бежать.

— Что значат твои слова?

— Тебя затем и перевели в эту комнату, чтобы убить сегодня ночыо. Сам Аллах внушил нам мысль попытаться спасти тебя, завтра было бы уже поздно!

— Но почему ты думаешь, что меня хотят убить?

— Военный министр Гуссейн-Авни-паша, Рашид-паша и Баба-Мансур решили убить тебя. Я слышала, как говорили об этом два офицера. Они входили в эту комнату, и мне удалось пробраться сюда вслед за ними. Таинственная смерть угрожает тебе! Я знаю только, что тот, кто проведет хотя бы одну ночь на этой постели, погибнет. Офицеры называли многих, которые умерли здесь.

Сади был храбрым, он не раз доказал свое мужество в многочисленных сражениях и не отступил бы ни перед какой явной опасностью, но перед таинственной смертью, грозившей ему таким необъяснимым образом, его мужество не устояло.

— Мы должны бежать сегодня ночью! — шепнула Сирра. — Если ты не хочешь бежать ради спасения своей жизни, то беги ради Реции, чтобы избавить ее от мучений и страха. Я принесла много ключей и пилу, нам легко будет отворить дверь, и я уверена, что нам удастся выбраться на свободу, несмотря на многочисленную стражу.

— Хорошо, пусть будет по-твоему.

— Благодарю тебя за эти слова!

— Мы попытаемся бежать, но я не думаю, чтобы нам удалось обмануть бдительность стражи.

— Можно обмануть самый бдительный караул.

— Да, ты права! Это доказывает то, что ты здесь.

Сирра вынула связку ключей и, подкравшись осторожно к двери, начала по очереди вставлять их в замок, пытаясь найти подходящий.

Вдруг послышались приближающиеся шаги. Кто-то шел в комнату Сади, или, быть может, был услышан звук ключей, несмотря на всю осторожность Сирры.

Едва она успела отскочить и спрятаться снова за постель, как дверь отворилась.

Вошел капрал и принес пленнику корзину с хлебом, фруктами и шербетом. Поставив все на стол, он вышел, пожелав Сади спокойной ночи.

Сирра вышла из-за постели и снова начала подбирать ключи, но все ее старания были напрасными: ни один из них не подходил.

Между тем наступила полночь.

В коридоре слышались шаги. Видно было, что пленника стерегли очень тщательно. О бегстве нечего было и думать, и Сирра была такой же пленницей, как и Сади.

— Ты не веришь, что тебе грозит опасность, — шепнула Черный гном, — Мы можем сейчас убедиться в этом. Ляг на постель, как будто ты спишь, а я спрячусь около и буду наблюдать. В этой постели скрыта погибель. Погаси свечи, и мы будем ждать, что будет.

Сади последовал совету Сирры и, погасив свечи, бросился на постель.

Не прошло и четверти часа, как он увидел при слабом свете, проникавшем через узкое окно, что балдахин постели зашевелился и начал тихо и бесшумно опускаться.

— Берегись! — шепнула Сирра.

— Я не сплю! — тихо отвечал Сади.

— Опасность близка. Балдахин должен опуститься и задушить тебя на постели. Высунь голову так, чтобы она осталась свободной, иначе ты погиб.

Наконец балдахин опустился так низко, что коснулся Сади, и тот вдруг почувствовал, что громадная тяжесть давит ему на грудь. Он едва мог дышать, и не будь его голова свободной, он, наверное, был бы задушен.

Прошло около четверти часа, и балдахин заколебался. Он стал медленно подниматься и вскоре вернулся на прежнее место. В ту же минуту у дверей послышались шаги.

— Сделай вид, как будто ты задушен! — шепнула Сирра, поспешно скрываясь за постелью.

В ту же минуту дверь отворилась, и на пороге показался Гуссейн-паша в сопровождении адъютанта и двух солдат со свечами в руках.

Сади лежал, как мертвый. С каким удовольствием крикнул бы он этим негодяям, что он жив и что придет время, когда он отомстит своим врагам. Но мысль о Реции удержала его, и он притворился мертвым.

— Да, ты прав, — сказал Гуссейн, обращаясь к адъютанту. — Он мертв! До утра он останется лежать здесь.

С этими словами Гуссейн взглянул на балдахин постели. Казалось, при виде этой адской машины его охватил ужас, он поспешно повернулся и молча вышел из комнаты.

Некоторое время слышны были удаляющиеся шаги, затем все стихло.

VI. Благородное сердце

Всю ночь Реция напрасно ждала возвращения Сирры. Наконец стало рассветать. Ей нельзя было больше оставаться в сераскириате, не подвергая себя опасности быть узнанной, и поэтому она, скрепя сердце, подошла к воротам, выходившим на берег, думая через них выйти на свободу.

Солдаты, стоявшие у ворот, были очень удивлены, увидев так рано персидского торговца.

— Как ты сюда попал? — спросил один из них Рецию.

— Я пришел сюда еще вчера, — отвечала Реция, стараясь изменить голос. — Но я опоздал и должен был заночевать во дворе.

— Без приказания караульного офицера никого нельзя выпускать! — сказал солдат. — Назад!

— Но ведь вы видите оба, что я — персидский торговец.

— Кто бы ты ни был, мы тебя не пропустим.

Реция увидела, что здесь ей ничего не добиться и повернула назад.

Обойдя башню, она направилась к другим воротам, выходившим на дорогу, думая тут попытать счастья.

Солдаты, стоявшие здесь, видели уже накануне персидского торговца.

— Как? Ты уже опять пришел сюда? — спросил один из них, обращаясь к Реции.

— Я пришел еще вчера вечером! Я — торговец розовым маслом.

— Да, я тебя знаю, я купил у тебя вчера опиума. Куда же ты девал свой ящик?

— Я сейчас расскажу тебе, что со мной случилось! Твои товарищи требовали опиума, а у меня его больше не было.

— Как? Ты все распродал?

— Все! Где же мне было достать опиума? «Ну, так принеси нам еще, а пока мы оставим в залог твой ящик», — сказали твои товарищи. Я думал, что они шутят, и ждал до вечера, пока не заснул, но теперь я вижу, что они, пожалуй, и в самом деле не отдадут мне ящик, вот я и хочу сходить за опиумом.

Солдаты рассмеялись.

— Да, ты прав! — сказал один из них. — Принеси-ка еще опиума, нам он тоже нужен.

— Так выпустите меня тогда.

Солдат тотчас же отпер ворота. Реция вышла, и тяжелая дверь снова за ней захлопнулась. Она была на свободе!

Что она должна была сделать, чтобы освободить Сади и бедную Сирру?..

Но оставим пока Рецию и войдем в тюрьму, где был заключен Гассан.

Уже само свержение султана возбудило в нем страшный гнев против заговорщиков, при известии же о смерти Абдула-Азиса им овладела неописуемая ярость и бешенство, и он поклялся страшно отомстить изменникам, убийцам султана.

Его гнев и ненависть покажутся нам справедливыми, если вспомнить, что Гуссейн-Авни-паша постоянно старался показать султану свою преданность, что план передачи престола принцу Юссуфу был делом его рук, так как он надеялся выдать свою дочь за принца, и поэтому исполнение плана обещало ему неисчислимые выгоды. Когда же надежды его рухнули и брак распался, он стал злейшим врагом султана. Мансур был еще хуже его, Рашид тоже не лучше. А эти трое и были душой заговора!

Из трех друзей, казавшихся опасными заговорщикам, на свободе остался один Зора-бей, но против него они не смели действовать открыто, так как он был очень любим в лондонских дипломатических кругах, а при тяжелом положении Турции необходимо было поддерживать хорошие отношения с Англией, главным другом Турции.

Как мы уже знаем, Мурад V тотчас по восшествии на престол велел освободить принца Юссуфа и выразил желание видеть его.