Затем площадку окутали клубы пыли, вертолет оторвался от земли и – настолько низко, насколько это возможно – полетел над руинами завода на север – к городу Тюйеру.
На компьютерной карте на внутренней поверхности шлема вертолет казался яркой точкой, ползущей к краю. Оператор девятки "Молний" на секунду задумался – пустить ему вслед ракету, что ли, но затем решил ее приберечь для более важных целей. В конце концов, до завершения боевого вылета было еще достаточно далеко.
– Тюйер-такейса, летье Тюйер-такейса, – кричал Собеско в микрофон единственную известную ему шуанскую фразу.
Наконец, динамик ожил, выдав ему неразборчивую скороговорку.
– Они… не могут, – с усилием разъяснил Даксель. – У них был налет… Большие повреждения… Предлагают… другое место.
– Какое место? – крикнул Собеско. – Я же здесь ничего не знаю. Куда, Дилер?
Дилер Даксель поднял голову, наспех обмотанную куском рубашки.
– Извини… Совсем худо… Я сейчас отключусь… Сажай где-нибудь, вызови помощь… Я все.
Баргандец грузно осел на пол кабины. Собеско ругнулся. Садиться где-то в чистом поле, не зная языка, с двумя ранеными и трупом ему совсем не хотелось. Приняв решение, он изменил курс на северо-западный, и через четверть часа под вертолетом пронеслась золотая полоска берега. А потом внизу было только море.
– Акес-центральный, – начал вызывать Собеско на родном языке. – Вызываю Акес…
Он посадил вертолет на летном поле, зажатом между какими-то постройками и морем. Рядом уже ждал, как он и просил, санитарный автомобиль. И пятерка пограничников в до боли знакомой гранидской форме.
Не дожидаясь, пока винт окончательно остановится, Собеско спрыгнул на бетон.
– Кто вы? – обратился к нему офицер-пограничник. – Ваши документы.
– Ах, документы, – Собеско полез во внутренний карман, достал и развернул лист бумаги с гербовой печатью. – Я Кен Собеско, капитан гранидских ВВС. И я, черт возьми, вернулся домой.
В рубке тишина. Только что прозвучал сигнал отбоя. Корабль готовится ко сну.
Но не его командир. Суперофицер Пээл сидит за своим пультом и задумчиво смотрит на карту с обстановкой. Его танки, даже капризные "Охотники", показали себя с лучшей стороны. Они сделали этот шестисоткилометровый марш, причем с непрерывными боями, потеряв меньше десяти процентов численного состава. Но что дальше? Штаб пока не высказывает недовольства, но он-то знает, что задание – выяснить силу сопротивления филитов – он еще не выполнил.
Эти твари поумнели. Они научились вовремя убираться с его пути и уже не лезут в бой очертя голову. Как заставить их сражаться, бросить в бой всю свою силу, все мастерство, все резервы? Атаковать их столицу? Город с варварским названием Эррел? Нет, бой в городе – это самая сложная задача для его танков. Там управление шестерками не годится. Возвращаться? Попробовать напасть на соседнее государство Картай, что организовало на него воздушный налет?
Заманчивая идея. Но от нее лучше отказаться. Путь долог, а танки и так израсходовали уже большую часть своего моторесурса. Нет, им осталось сил только на один марш. Но куда его совершить? Где найти такую позицию, которую филиты будут защищать, во что бы это не стало? Во что бы это не стало…
Глава 17. Эффектно и эффективно
– …Господин Собеско, подумайте. Вы уверены, что приняли правильное решение? Курсы по переквалификации…
– (устало) Прошу извинить меня, но вы сами понимаете, насколько это нереально. Я выбрал.
– (со вздохом) Ну хорошо, капитан. Значит, Тороканские Ворота?
– А куда еще пришельцы, по-вашему, могут сунуться?
Строчки медленно ползли по экрану, белые на бордовом.
"…Геологически, Срединное Море представляет собой рифтовое образование, возникшее около 15 миллионов лет назад на месте гигантского разлома, отделившего Приморье от Заморской континентальной плиты… Хотя вулканическая активность в регионе к настоящему времени практически прекратилась, продолжающееся поднятие южного края Приморской плиты привело к тому, что весь северный берег Срединного Моря, за исключением полуострова Тороко, представляет собой практически непрерывный исполинский обрыв высотой до 400 метров…
… Полуостров Тороко. Расположен на юго-западе Приморья и закрывает Срединное Море с запада. От Заморья отделен Ламинским проливом шириной 18 километров (в самом узком месте). С материком соединяется десятикилометровой ширины перешейком, местное название – Тороканские Ворота… Юго-восточная оконечность полуострова, мыс Кайзерни-Нош, является крайней южной точкой Приморья…
Командир Пээл убрал с экрана текст и увеличил масштаб карты. Полуостров Тороко напоминал по форме бутылку с вогнутым донышком и коротким узким горлышком, вытянутую на юго-юго-запад. Длина полуострова составляла сто двадцать километров, ширина – около тридцати. К перешейку он сужался до десяти километров, но целый лабиринт бугров и оврагов с одной стороны и гряда остроконечных скал с другой сужали проход, оставляя дефиле шириной менее пяти километров, собственно Ворота.
За Воротами начиналась лесостепь, ровная как стол, с небольшими речушками – для танков местность почти идеальная. Командир задумчиво почесал нос. Восемнадцатикилометровый пролив танкам не под силу, значит, надо монтировать платформы на антигравах, прямо на месте организовать периметр безопасности, провести регламентные работы, привезти туда техников, боеприпасы, запасные части – целое дело. Но лучше, пожалуй, ничего и не придумать.
Командир еще раз обратился к карте. Похоже, полуостров достаточно густо заселен. Но крупный город всего один – вот он, на донышке бутылки, у основания остроконечного юго-восточного мыса. Местное название – Акес или, в скобках, А-каи-иес. Ну и имечко! Командир слегка поморщился. Нет, лучше пусть будет Акесом, а то и не выговоришь.
Сирена воздушной тревоги в госпитале была на редкость противной. Она издавала не привычный вой, а, скорее, режущий пронзительный визг. Дилер Даксель зажал уши ладонями.
– А мне приходится слушать это по несколько раз в день, – пожаловался ему Драйден Эргемар. – Летают тут и летают, будто неба им мало.
Сирена наконец смолкла. Даксель философски пожал плечами и посмотрел вверх, на затянутое высокими серыми облаками небо. Ни он, ни Эргемар, и не собирались куда-то бежать или прятаться.
Эта тревога была сегодня не первой и, очевидно, не последней. Пришельцы, во время первого же налета перемешав с землей зенитную батарею, осмелившуюся их обстрелять, превратив три военных аэродрома в свежераскопанные картофельные поля и развалив двумя ракетами два самых высоких здания в городе – мэрию и храмовую башню, – потеряли затем к Акесу всякий интерес. Все шесть последующих дней и "Молнии", и сопровождаемые ими медлительные "Драконы" проплывали над городом не задерживаясь, на большой высоте, не ожидая, да пока и не получая никакого отпора.
Впрочем, местные жители не испытывали по этому поводу особого облегчения. Они были заложниками географии, а против нее сделать что-либо было невозможно.
За узкой полоской Ламинского пролива стояли пришельцы. Никто не знал, как танки собираются форсировать двадцатикилометровую водную преграду, и будут ли они это делать вообще, но пришельцев уже начали бояться, бояться всерьез. Пугало не оружие, пугала непостижимость, кажущаяся нелогичность их действий. Их колонна, словно бешеный червь, прогрызала себе путь через равнины, горы и города, без какой-либо видимой цели, если не считать целью безжалостное и бессмысленное разрушение всего созданного человеческими руками.
Тем временем Эргемар и Даксель продолжали разговор, прерванный сиреной воздушной тревоги.
– Я вспомнил, что как-то забыл поблагодарить вас за то, что вы меня вытащили, – говорил Даксель. – Хотя, надо сказать, я оказался при этом в чужой стране без документов и денег.
