Читаем без скачивания Шмель над державой - Илья Бриз

   - Исходя из всего, мною сказанного, - продолжил я убеждать присутствующих на совещании, - пусть лучше эта война будет именно сейчас, когда мы к ней более-менее готовы, и знаем основные планы противника.

   Распечатки "Барбароссы" легли на стол Сталина еще в начале марта.

   - Так значит, ты не за саму войну, а только за момент ее начала? - дошло наконец-то до Ворошилова, - Именно поэтому тебе так нужен этот танк?

   - Конечно, Климент Ефремович, вы как всегда все правильно понимаете, - решил польстить я маршалу.

   Сталин хмыкнул в усы, но промолчал. В том, что Иосиф Виссарионович сразу понял все правильно, у меня не было и тени сомнения. Вот только почему он не прервал эту перебранку сразу?

   Стройные ряды воинов, марширующих мимо трибун, смотрелись красиво и даже немного грозно. Мосинки с примкнутыми трехгранными штыками были оружием Первой мировой войны, но никак не наступившей уже второй. Конные повозки с пушками и несколько тачанок с "Максимами" тоже не произвели на меня особого впечатления. Довольно красиво, надо признать, проехали по Красной площади инвалидные коляски под названием Т-26. Я, конечно, понимаю, что нельзя так называть когда-то вполне неплохой легкий танк. Но, в сравнении с теми же боевыми машинами пехоты, которые сегодня стоят на вооружении Советской армии, он смотрится каким-то непропорциональным недомерком. Следующими на площадь выехали тяжелые танки. Большие и неповоротливые с мизерными ресурсом и надежностью. Зато целых пять башен. Экипаж монстра Т-35 разыграл все как по нотам. Танк заглох прямо напротив трибун. Сквозь грохот гусениц других машин прорывались закономерные матюки. Послы Германии и Великобритании довольно переглянулись и не смогли скрыть улыбок. Доклады о том, что у этих комми танки глохнут прямо во время парада на Красной площади уйдут в Берлин и Лондон сегодня же. Заранее проинструктированный экипаж идущего сзади танка не растерялся, сходу обогнул заглохшую машину, остановился и быстренько взял увечных товарищей на буксир. В этот момент над площадью начали крутиться шустрые ястребки И-16, заглушая ревом своих моторов все звуки на земле. Внимание зрителей было отвлечено самолетами и неприятный инцидент заметили только сидевшие на дипломатической трибуне. Мы, присутствовавшие на трибуне мавзолея, переглядываться не стали, и свое удовольствие смогли скрыть. Военный парад наконец-то закончился, и я смог опустить руку. Вот в этот момент мне и принесли эту сводку радиоперехвата. Наши еврейские товарищи по общей борьбе выполнили свое обещание и сделали свой подарок Советскому народу к празднику всеобщей солидарности трудящихся. В ночь на первое мая трубопровод из Ирака в Хайфу, где нефть грузилась на танкеры, был взорван сразу в нескольких местах. Судя по захлебывающимся словам корреспондентов, полыхнуло там здорово. А ведь тушить такие пожары они еще не умеют. У британцев ожидаются большие проблемы с горючим.

Глава 8.

   - Без тебя разберутся. Привыкай. Ты теперь не только директор СГБ, но и член Политбюро. Лицо, так сказать, нашей партии. Поэтому, хочешь, не хочешь, а обязан посещать официальные мероприятия, - сказал Лазарь Моисеевич и был таков. А то, что мои ребятки обнаружили сосредоточение английских войск на границе Ирана, его не волнует. Для Кагановича главное - это порядок в его многочисленных министерствах. Во, министр-многостаночник! Железные и автомобильные дороги в его руках. Тяжелая и топливная промышленность под ним. Метрострой тоже под себя заграбастал. При этом он один из замов премьера и член Политбюро. И как он везде успевает? Сие уму непостижимо! Моему, во всяком случае. Еще и указания дает! Значит, должен присутствовать на праздничном концерте в Центральном Доме Советской армии? Лицо партии демонстрировать? Виссарионыч речь перед телекамерой толкнул и на ближнюю дачу работать смотался. А я отдувайся. Кто будет на концерте? Ворошилов? Обязательно. Лаврентий Павлович со своей красавицей женой Нино? Наверняка! А если? Вот тут я немного задумался. Доложат Самому? А как же. Настучат! Но из подполья все равно надо выходить. Заодно и покажем народу лицо нашей родной Коммунистической партии Советского Союза. Переименовали из ВКП(б) на последнем съезде.

   Так, первое. Звоню в оперативный отдел дежурному.

   - Самохин? Молодец, Самохин! Найди мне Торопову и Зейдлиц из седьмого управления. Живыми или мертвыми. Тьфу, черт, конечно живыми! И пусть их обеих доставят со всеми причиндалами ко мне домой.

   Кто такие Торопова и Зейдлиц? Лучшие гримеры-визажисты Москвы. Да, да. Эта специальность и здесь уже так называется. Почему они работают у меня в седьмом управлении? Так наружка же, то бишь, наружное наблюдение. Из принца сделают нищего и строго наоборот легко и непринужденно.

   Ровно в восемнадцать сорок пять мой министерский "Паккард" останавливается перед Домом Советской армии. Журналисты наши и ненашенские - а как же без иностранцев? - толпятся перед входом, но на красную ковровую дорожку не заступают. Знают уже, что мои ребята из девятого управления* могут "демократизаторами" по почкам пройтись, невзирая на лица. Только что отъехала машина Берии, а сам он с женой еще на дорожке. Из передней дверцы моего транспортного средства выскакивает ординарец и открывает мою дверь. Я в белом парадном мундире со Звездой Героя, двумя орденами Ленина и Красной звездой на груди выхожу из "Паккарда", поправляю фуражку с высокой тульей и, непринужденно повернувшись ко всем присутствующим верхней частью своих нижних конечностей, протягиваю руку внутрь машины. И вот появляется она - моя Светлана. Почти мгновенно наступает тишина. Слышны только редкие охи и ахи. Говорить с отвиснувшей челюстью несколько сложновато. Светка гордо стоит в изящных туфельках на длиннющих шпильках и белоснежном длинном платье без рукавов с боковым разрезом снизу почти до трусиков. Высокая причудливая прическа, голые плечи и полуголая спина. Еле заметный макияж подчеркивает кажущиеся огромными карие глаза моей любимой. И никаких украшений. Только белые же почти прозрачные перчатки до локтей. Тишина продолжалась пару минут, затем защелкали блицами опомнившиеся репортеры. Светлана берет меня под руку, и мы гордо идем по ковровой дорожке. Подходим к чете Берии и раскланиваемся. И все это под ярким светом софитов, которые я распорядился установить на здании еще днем. Что там выход английской королевы, которая здесь еще принцесса? Вот где настоящая принцесса! Со мной под руку. Мы - лучше! Мы - Свободные! Пусть потом смотрят на красочную обложку "Огонька" и завидуют! Лаврентий Павлович уже давно пришел в себя, прокачал ситуацию и даже успел незаметно подмигнуть мне. Мы идем смотреть первомайский концерт.

   * 9-е управление СГБ - охрана руководителей партии и правительства.

   ****

   Интересно, это что политическая мода такая в двадцатом веке, переходить границу именно в воскресенье? Англичане ввели свои войска в Иран пятого мая, чем дали нам законный повод для войны.

   Свежую сводку мне привезли прямо на дом в полдевятого утра. На аэрофотоснимках, переданных из Баку по фототелеграфу, были отчетливо видны колонны английской пехоты, марширующие от пирсов под косыми лучами восходящего над Ираном солнца. В принципе, из разведданных мы знали о подготовке британского вторжения и ждали его со дня на день. А в девять утра нас посетил Сам. Он прошел прямо ко мне в кабинет, грозно потрясая свежим номером "Огонька", еще пахнувшего типографской краской. Вероятно, второго числа ему доложили о нашем триумфальном посещении Дома Советской армии, но не решились красочно описать. А сегодня утром он, просматривая свежую корреспонденцию, нарвался на большое, во всю обложку, изображение дочери в откровенном вечернем платье.

   - Егор, это что за стриптиз вы мне устроили в центре Москвы?

   Журнал лег мне на стол сверху многочисленных документов.

   - Доброе утро, Иосиф Виссарионович, - я вгляделся в обложку.

   Нда, и куда цензура смотрит? Ретушеры несколько перестарались, выделяя еле заметные соски, топорщившиеся через тонкий лиф платья. Явная недоработка ведомства Берии. Или, быть может, наоборот? Четкое выполнение задания Лаврентия Павловича? Надо будет на досуге озаботиться этим вопросом. А сейчас, хочешь - не хочешь, придется оправдываться:

   - На фотографии это выглядит совершенно не так, как на самом деле.

   - Да как ты вообще посмел привезти мою дочь на концерт в таком платье?

   Я еще раз посмотрел на обложку. Из разреза на боку был виден ажурный край нейлонового - или из чего их там делают? - чулочка на изящной ножке. Сногсшибательно выглядела моя девушка, это надо признать.

   Дрыхнувшая до того Светка, разбуженная гневным голосом отца, влетела в кабинет в одной длинной ночнушке и с ходу повисла у папы на шее. Гнев Виссарионыча мгновенно утих и он, несколько раз переведя взгляд с сонного радостного Светланкиного лица на красочную обложку журнала, успокоился. Как мне показалось, у него даже появилась некоторая гордость за свою дочь.