откуда у Клавы эта его визитка.
– Мы разве с вами раньше встречались? – интересуется мастер Вердикт, проводя свои параллели между визиткой и возможной встречей между ним и Клавой на каком-нибудь приёме, где он перед ней так представился незабываемо.
– Я не думаю. – Говорит Клава и тут же спрашивает. – А вы? – А вот мастер Вердикт не имеет право так поспешно отвечать, а он должен держать профессиональную марку провидца и человека, думающего только в экстремальных ситуациях, от которых всё же не всегда убережёшься, когда во всём следуешь предначертаниям и ориентируешься в жизни по звёздам.
– А я думаю, что есть вероятность. – Многозначительно говорит мастер Вердикт.
– Что ж, раз есть такое дело, – говорит Клава, – то, как я понимаю все эти ваши дела, – Клава для указания того, что она имеет в виду, обвела взглядом интерьер кабинета мастера Вердикта, – то вы оказали своё воздействие на мою судьбу. А вот какое, то для этого выяснения я и пришла к вам. – На этом моменте Клава замолкает и со всей своей настойчивостью во взгляде упирается им в мастера Вердикта.
А мастер Вердикт не привык, чтобы на него так в его кабинете властно смотрели, а ему привычнее видеть во взгляде на себя мольбу и всякое там страдание, где единственная надежда он и его тайные знания, и умение оседлать слишком уж зарвавшуюся судьбу. – Вы уж, мастер Вердикт, с ней как-то там, по-вашему, поговорите, и умилостивите её быть чуток помягче со мной. А я уж вас как смогу отблагодарю. – А вот такое обращение к мастеру Вердикту больше по душе и не создаёт для него не нужных неурядиц в душе.
– Вы всё правильно понимаете, – сложив руки перед собой в домик, заговорил мастер Вердикт, глядя на Клаву прямо и в тоже время искоса, пытаясь выяснить по ней, какую реакцию вызвала в ней эта его ручная конструкция в виде домика, – и я готов посодействовать вам в вашем деле. – Мастер Вердикт делает небольшую паузу, чтобы быстро проанализировать то внимание своей клиентки, которое она не скрывает к этому его, не просто ручному к домику, а конструктивной ассоциации с её психологическим состоянием. – Вон как её беспокоит эта моя модель. – Мастер Вердикт резюмировал волнение в глазах клиентки при взгляде на его ручной домик. – А это говорит о том, что ею движет и привело сюда волнение о ком-то том, кто составляет основу её дома. Родственник, или самый наиближайший родственник. – На этом подведя свой промежуточный анализ, мастер Вердикт обращается к Клаве:
– Но, прежде чем, мы начнём, мне нужны некоторые подробности о вас. Хотя бы напомните мне, откуда у вас эта визитка. – Спрашивает мастер Вердикт. А Клава себя повела уж слишком предсказуемо, и если честно, то уже надоело видеть мастеру Вердикту, пододвинув в его сторону визитку и, в упор на него смотря, спросив: «А вы не догадываетесь?».
А мастер Вердикт не собирается вот так ей доказывать и подтверждать своё профессиональное соответствие её ожиданиям, – он не просто догадывается, а прекрасно знает то, на чём она тут настаивает. И он красноречиво так посмотрел на Клаву, – мы люди тут вполне себе взрослые, так что давайте будем посерьёзней, – и обозначил свою позицию. – Я сотни таких визиток раздаю ежедневно. Так что если вы не хотите тратить своё бесценное время на перечисление мной того, где и кому я их вручил и оставил, то скажите то, что хотели сказать.
– Я её обнаружила в редакции газеты. – Не сводя своего взгляда с мастера Вердикта, проговорила Клава так, как будто она сообщила такую невероятную новость, от которой жизнь мастера Вердикта уже не будет прежней. Но судя по пребывающему в своей хладнокровности лицу мастера Вердикта, то он, либо большой лицедей, которому ничего не стоит мимику лица в себе придержать и скрыть всю свою душевную борьбу, разыгравшуюся в нём, когда он услышал эту, до глубины души потрясшую его новость, – так вот где я вчера был, а я всё ломаю голову, куда меня вчера по пьяни занесло, – либо он и вправду говорит о востребованности своих визиток. И тогда…Клава не знает как ей дальше быть.
А мастер Вердикт тем временем усмехается и смехотворно так заявляет, как будто говорит нечто смешное. – А, в газете! – улыбается во всё лицо мастер Вердикт, чем-то довольный. – Ну тут нет ничего особенно необычного. – Придвинувшись к столу, мастер Вердикт заговорил явно с удовольствием и вдохновением. Видимо тема журналистики была для него излюбленной, и он при вашем желании, а у него оно точно имеется, мог бы вам столько всего интересного на счёт журналисткой профессии и тайн этой профессии порассказать. – Журналисты самые верные и постоянные мои клиенты. – Уточнил мастер Вердикт и пустился в дальнейшие объяснения того, почему журналисты так частенько к нему наведываются.
– Сами же видите и не раз слышали транслируемые на нас новости, а точнее подаваемую и вкладываемую в нас информацию. Где совсем не трудно догадаться, на чём она базируется и основывается. Пальцем в небо, как правило, уже не тычут, а вот ко мне заглянуть, то это вполне разумное дело в сложных случаях и ситуациях. А уж что там они всех моих предсказаний скомпонуют, – они на моё представление предоставляют точки отсчёта ожидаемого события, время, место, повод и качество участвующих в мероприятии лиц, – то это меня не касается и это их личное дело. – На одном заводе выдал это всё Клаве мастер Вердикт.
А вот о чём не упомянул мастер Вердикт, да и в общем-то и не собирался этого делать, так это о посещении, а вернее захаживанию к нему по вечерам, и куда как заранее журналисткой братии, людей очень и очень деловых и обстоятельных в делах касающихся их личных сбережений, а уж затем людей при больших звёздах на погонах, где всем им было крайне интересно и требовательно знать, о дальнейшем развитии ситуации в некоторых спорных и с трудом ими и их центром исследований понимаемых и прогнозируемых событиях.
– Вот тебе Вердикт вводные данные, политические и экономические предпосылки N страны, – по одной схеме и алгоритму действий действуют эти серьёзного вида люди, оставшись один на один с Вердиктом в своём люксовом автомобиле, на котором они его на одном из уличных поворотов подрезали и с помощью пару амбалов уговорили заглянуть внутрь салона авто. – Что же насчёт дестабилизирующих общий нарратив данных, то это неоднозначная личность главы этой дико нас интересующей страны – он деспот и тиран по демократическим меркам, автократ по другой квалификации
