— Пытаешься меня запугать?
— Ты сама спросила.
— Это не мешает тебе взять в жены Снежу, — возразила я. — Сможешь ты, значит, и я справлюсь.
— Ритуала не будет.
Я должна была почувствовать хоть что-то. Радость, облегчение? Хоть что-то. Но от этого стало еще тяжелее.
— Снежа будет расстроена.
— Это лучше, чем разбитое сердце и знание, что любимый человек никогда не ответит на твои чувства, что его мысли лишь о другой.
Мне показалось или в комнате стало значительно жарче и даже чуть-чуть темнее? В любом случае щеки запылали.
— Знаешь, ты слишком поздно спохватился, Хоторн, — прокашлявшись, заявила я. — Привязка уже есть, и отменить ее нельзя. Так что можешь перестать. Или ты таким образом намекаешь, что счастья с Питером мне не будет?
— Не могу сказать. Но я смотрю, тебя такая перспектива совсем не пугает.
— Не пугает... должна была, но нет. И о том, что сделала, я не жалею! — произнесла в ответ, с вызовом глядя на него.
— Ничего, — произнес мужчина. — Совсем скоро все изменится.
Раздался легкий шорох и скрип подоконника. Темный явно собирался уходить тем же путем, которым пришел сюда.
— Подожди! — выкрикнула я, подаваясь вперед. — Это все? Ты пришел сюда лишь для того, чтобы увидеть меня и запугать? Больше ничего сказать не хочешь?
Я сама не знала, каких слов ждала. Но хотя бы элементарное «спасибо» можно было сказать?
Молчание.
— Я уезжаю утром...
Коннор не уходил. Застыл, ожидая продолжения.
— Больше мы не увидимся. Дело не только в главе рода или Питере. Я сама сделаю все, чтобы мы больше не встретились.
— Боишься? — глухо спросил мужчина.
— Не за себя... — тихо ответила я.
— За меня? — закончил Хоторн и хмыкнул. — За меня бояться не стоит. И ваш глава ничего сделать не сможет.
— Это ты так думаешь. Ты даже не представляешь, как же сильно он тебя ненавидит и на что способен.
— Представляю. Но ты права. Видеться нам больше не стоит. Прощай, Лирин Монрей. Прощай и будь счастлива.
Хоторн бросил на меня последний взгляд и исчез за окном.
— И ты, — прошептала я в темноту, — ты тоже будь счастлив.
Утром мы втроем сели в повозку и отправились в путь. Я так ни разу и не обернулась, хотя все тело ныло и ломало от желания выпрыгнуть наружу и броситься назад, вбежать по ступенькам и найти его...
— Все в порядке?
Питер накрыл мой кулак, успокаивая.
— Да. Да, все хорошо.
Раз поставила точку, то не стоит превращать ее в многоточие.
Я не солгала Коннору и действительно готова была сделать все для того, чтобы никогда больше не встретиться с ним. И ради этого готова была бороться и ругаться с дядей.
Если бы я только знала, что Финне Монрей уже все решил за меня и запустил процесс, против которого выстоять невозможно.
Коннор Хоторн
Неделю спустя.
Рейн вошел без стука.
— Говорят, ты утром получил письмо от Финиса Монрей?
Коннор сидел в кресле и невидящим взглядом смотрел в окно, потирая щетину на подбородке. На вопрос Рейн он никак не среагировал, даже не дернулся.
— Все в порядке? Что он хочет? — тут же встревожился друг, подходя ближе.
— Выражает мне соболезнования, — меняя позу, ответил Хоторн.
— Тебе? Соболезнует выздоровлению? Вот гад!
— Нет.
Коннор достал из нагрудного кармана тоненькое письмо и протянул другу.
— Моей утрате. Держи.
— Ничего не понимаю, — пробормотал Рейн, принимая письмо. — Какой утрате? О чем он?
— Читай. Это не секретная информация.
— Уважаемый Коннор Хоторн, с грустью вынужден сообщить вам, что во время последнего прорыва мы понесли невосполнимую утрату. Моя дорогая племянница Айрин Монрей... стала жертвой созданий Бездны... и оставила этот... — мужчина запнулся, снова перечитал, бормоча себе под нос, и только потом ошарашенно взглянул на друга. — Это правда? То, что он пишет, правда?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Отец и Император уже предупреждены. Так что да, это правда. Айрин Монрей погибла во время прорыва пять дней назад. Я вдовец, Рейн. Я уже пять дней как вдовец.
— Вот Бездна, — пробормотал мужчина, пятясь назад и плюхаясь в соседнее кресло. — Разве они не должны были стеречь и беречь ее?
— Должны. Но не справились. Прорыв был неожиданным.
Коннор встал со своего места и подошел к окну.
— Жалко, конечно, девушку, она ни в чем не виновата, но... я тебя поздравляю! Надо сказать Дику с Мелиссой. Вот они обрадуются. Ты теперь свободен! Это же отличная новость!
— Сомневаюсь. Ты не дочитал окончание. Монрей предлагает взамен мне самому выбрать себе жену. Любая незамужняя девушка из рода светлых. Абсолютно любая.
Рейн отреагировал сразу.
— Ты с ума сошел! — воскликнул он, вскакивая.
— Почему же?
— Только не она.
— Именно она, — спокойно ответил Хоторн.
— У нее есть жених! — выдал следующий довод друг.
— Но не муж.
— Она тебе не простит!
— Не простит, если я не воспользуюсь возможностью. Я все решил, Рейн, и обсуждать не намерен.
— Но твой отец...
— Не имеет к этому никакого отношения! Я уже выбрал жену и сообщил об этом Императору. И Финису, кстати, тоже. Письма уже отправлены.
— Значит, Лирин Монрей?
— Лирин Монрей, — кивнул Коннор. — Она станет моей женой.
Глава 22
Айрин
Дорога домой заняла намного больше времени, чем оттуда. Вместо недели мы провели в пути одиннадцать дней. Питер считал, что мне нельзя сильно переутомляться, поэтому стоянки были в два раза чаще. Честно говоря, я бы лучше вообще не останавливалась, лишь бы быстрее вернуться домой. В компании вечно ноющей и недовольной Залики эти полторы недели казались бесконечными.
Питер как мог скрашивал мои будни, но даже он к концу нашего путешествия едва сдерживался, чтобы не наорать на младшую сестру.
Мы приехали ближе к вечеру.
У повозки нас встречали хмурые мужчины из охраны дяди.
Мне не дали переодеться и даже умыться с дороги, сразу же притащив в кабинет.
Одну. Питеру и тем более Залике в аудиенции было отказано.
— Все будет хорошо, — произнес Питер на прощание.
Но я по глазам видела, что он сам не верит в то, что говорит.
Хорошо уже не будет. Осталось узнать, насколько плохо.
Я осторожно села на диван, надеясь, чтобы мой пыльный наряд не оставил следов на дорогой обивке.
Ждать пришлось долго.
В этом был весь дядя. Он умел заставлять людей нервничать и дрожать от страха и неопределенности. Только со мной просчитался. Да, я устала, вымотана и растеряна, но сдаваться все равно не собиралась.
Прошло еще минут десять. Я уже успела встать и пройтись по кабинету дяди в поисках воды. Пить с каждой секундой хотелось все больше. Но графина, который раньше всегда стоял на столике у окна, не было. Видимо, еще один способ помучить меня.
Все эти дни я мысленно раз за разом прокручивала этот разговор. Старалась предусмотреть все возможные варианты, даже самые нелогичные и смешные или, наоборот, самые опасные для меня.
Но одно дело — представлять, а совсем другое — знать, что разговор вот-вот состоится.
Прав был Питер: дядю было сложно понять и практически невозможно предугадать его действия.
Пройдя туда-сюда, я замерла у портрета предка. Интересно, что бы он сказал сейчас, увидев, что происходит? На чью сторону бы встал? Мне хотелось верить, что он был мудрым и честным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Значит, ты спасла Коннора Хоторна?
Приход дяди я все-таки прозевала. Хорошо хоть, стояла к нему спиной. Поэтому и смогла ухватить пару секунд, чтобы прийти в себя и постараться сохранить лицо, прежде чем обернуться.
