— Я какое-то время жил на ферме, — пожав плечами, ответил он, и что-то в его тоне подсказало Джуди, что к нему лучше не лезть с расспросами. Видимо, на этой ферме ему пришлось несладко. Уж не с тех ли пор он боится заснуть?
Что ж, коли она с ним поехала, имеет смысл довериться мальчику. Она молча ехала бок о бок с Рустером, разглядывая окрестности. Чем дальше они отъезжали от города, тем больше следов войны встречали. Джуди вспомнила слова Билли, что здесь шла другая война, и при виде каждого спаленного поля, каждого обгорелого остова фермы ей делалось понятнее, почему этот район прозвали «мертвая земля».
Кое-где были заметны попытки возродить жизнь. Тут стоял новый сарай, там фермер пахал поле. Но таких попыток было немного. Видимо, люди опасались возвращаться в места, где видели столько страданий и смертей. Пройдет немало времени, прежде чем этот район оживет.
Когда они проезжали мимо очередной сожженной фермы, Джуди услышала, как Рустер вздохнул.
— У нас был такой же дом, — тихо сказал он. Удивившись, что он сам ей о себе что-то рассказывает,
Джуди не удержалась от вопроса:
— И что случилось?
Он пожал плечами с таким безразличным видом, точно это произошло с кем-то другим.
— Партизаны явились ночью с ружьями и факелами. Через час у меня ничего не осталось — ни дома, ни сада… ни родителей.
Джуди был невыносим его хладнокровный тон. Он слишком юн, чтобы философски принимать такую бессмысленную жестокость. Ей хотелось прижать его к себе, показать, как она ему сочувствует, но Рустер может ее оттолкнуть.
— Отец был очень похож на Буна, — добавил он тем же небрежным тоном.
Так вот откуда это восхищение Буном.
В Джуди опять вспыхнул гнев на Буна. Одно дело — бросить ее: конечно, ему хотелось избежать сцены, которую она рано или поздно устроит. Но как он мог покинуть этого бедного, влюбленного в него мальчика, даже не попрощавшись с ним? Разве он не понимает, что это новое предательство окончательно убьет в Рустере веру в людей?
«Посмотрим, как он будет изворачиваться, когда мы его догоним, — думала Джуди. — Уж я ему объясню, как подло он поступил!»
Такая возможность ей представилась меньше чем через час.
Они остановили лошадей, не доезжая до большого дома, торый остался нетронутым и даже был огорожен новень-белым штакетником. Рядом с домом стоял огромный сарай покрашенный в красный цвет. В загоне слышалось блеяние овец, во дворе копошились куры. Эту ферму почему-то обошла война. На двери дома висела вывеска, сообщавшая что здесь помещается фостервилльский приют для детей.
Детей? Что-то трудно поверить, подумала Джуди. Этим детям небось не меньше тридцати. Где игрушки, где следы грязных ладошек, крики и смех, которые всегда выдавали присутствие ее собственных братьев и сестер? Гробовая тишина, царившая кругом, больше подходила церкви. Вот уж не хотелось бы ей жить в таком мавзолее, если бы она была ребенком!
Бросив взгляд на мрачное лицо Рустера, который явно не хотел приближаться к этому дому, она вдруг поняла, что означает эта вывеска. Может быть, это и не та самая ферма, где он жил «одно время», но наверняка она на нее похожа. Здесь, видимо, живут сироты.
Только зачем они-то сюда приехали? И что здесь делает Бун?
Гнедой мерин щипал траву на лужайке, которую детям, наверное, придется пересеивать, но самого Буна нигде не было видно. Должно быть, он в доме, подумала Джуди. Но как это понимать? В голове Джуди роились предположения, и она уже не была так уверена, что хочет объясняться с Буном.
— Давай подождем вон в той рощице, — предложила она Рустеру. — Нам оттуда все будет видно, а Буну все же лучше не знать, что мы его выследили.
Рустер, возможно, и не был склонен рассказывать про себя, но зато он и не тратил времени на ненужные вопросы. Он кивнул и поехал вслед за ней к роще, где оба слезли с лошадей и спрятали их среди деревьев. Не успели они покончить с этим делом, как Бун вышел из дома. Увидев его лицо, Джуди поняла, что они поступили разумно, спрятавшись. Судя по всему, Бун не был расположен к объяснениям.
Гнев Джуди улетучился. По страдальческому выражению лица Буна она поняла, что у него и в мыслях не было бежать от ответственности. Более того, именно чувство ответственности привело его в этот дом, где он узнал что-то очень нелицеприятное.
Бун вскочил на коня и поскакал дальше по дороге.
— А мы что будем делать? — озадаченно спросил Рустер. — Поедем за ним?
— Нет, подожди, — проговорила Джуди, привязывая лошадь к дереву. — Я хочу узнать, что там произошло.
Рустер что-то возразил, но Джуди решительно направилась к воротам фермы. Как раз в эту минуту на крыльце показалась растерянная пожилая женщина.
— Мистер Бун! — позвала она дрожащим голосом. — Где вы, мистер Бун? Вот он, тот документ, что вы от меня требовали.
Джуди посмотрела на Рустера, который, казалось, думал об одном — как бы улизнуть.
— Я… мы приехали… вместе с мистером Буном, — сказала она женщине. — Он велел нам подождать, пока вы найдете документ. Давайте его сюда.
Женщина глядела на ее протянутую руку поверх очков, видимо, чувствуя какой-то подвох.
— Откуда вы знаете мистера Буна, мальчики?
— Он наш дядя, — с ходу сочинила Джуди, не подумав, что она почти ничего не знает о своем «дяде».
—Вот как? — Женщина напоминала Джуди курицу: она так же дергала головой, переводя взгляд с нее на Рустера.
— Значит, вы двоюродные братья близнецов?
Близнецов? Надо бы узнать об этом побольше. Джуди шагнула к женщине.
— Мы с Майком помогаем дяде Такеру собрать деньги на ферму.
Она сказала это наобум, но попала в точку. Женщина облегченно вздохнула и протянула ей бумагу.
— Тогда вам, конечно, нужно это уведомление. Но напомните дяде, что счет должен быть оплачен до конца следующего месяца. До конца года, как он надеялся, срок продлен не будет: земля перейдет к государству.
Джуди взяла бумагу и увидела, что это — уведомление о том, что в скором времени произойдет отторжение государством пятидесятиакрового участка земли к северо-западу от Фостервилля, принадлежащего Саре Элизабет Холланд. Должно быть, матери Буна, догадалась она.
— Раз уж вы здесь, — любезно сказала женщина, — вы, наверное, захотите повидаться с вашими кузенами?
Джуди не могла противиться соблазну побольше узнать о Буне от его братьев. Какой может быть вред от того, что она их повидает?
— Правда, в рабочее время мы не допускаем посетителей, — озабоченно продолжала женщина. — Наша начальница мисс Хэтти опять упрекнет меня в излишнем добросердечии. Но что я могу с собой поделать? Бедняжки не видели родственников уже бог знает сколько времени. Джереми это очень нужно. Джекоб еще как-то приспособился, но Джереми ужасно тоскует по матери. Он плачет по ночам и зовет маму. Как это ужасно для ребенка — своими глазами увидеть, как убивают мать!
