повторение некоторых анекдотов сего прусского короля с некоторыми прибавлениями, которые сему государю никогда бы в мысль не вошли, например: Фридрих II во время Семилетней войны одному из полков в наказание оказанной им робости велел отнять тесьму с их шляп. Подражатель гатчинский одному из своих батальонов за неточное выполнение его воли велел сорвать петлицы с их рукавов и провесть в пример другим через кухню в их жилища…»
Голштинская трагедия довершала остальное. Прусский «Drill», плац-парадная муштра, был давно уже основой обучения гатчинских войск. Теперь с восшествием на престол цесаревича Павла Петровича «гатчинские порядки» делались законом для всей русской армии.
Началось с внешности. Немедленно же введены давно уже сданные в цейхгауз букли, косы, пудра, парики. Вся армия одета в неудобные, прусского покроя «гатчинские» мундиры, «обряды неудобь носимые», широкополые камзолы, узкие лосины и узкие же, калечившие ногу, штиблеты с гамашами выше колен на пуговичках. Цвет мундиров изменялся по полкам, как то было в прусской армии и как то уже пытался ввести Петр III. Цвета эти сплошь да рядом бывали самыми неожиданными (изабелловый, абрикосовый, селадоновый и т. п.). Вновь введены жестокие прусские наказания за плохой строй — фухтели, — и стали широко применяться шпицрутены. Ежедневно производились вахтпарады, разводы с церемонией на потсдамский, усовершенствованный к тому же в Гатчине, образец.
В 1797 году страна заново разделена на 12 территориальных инспекций (1-я Санкт-Петербургская, 2-я Московская, 3-я Лифляндская, 4-я Смоленская, 5-я Литовская, 6-я Финляндская, 7-я Украинская, 8-я Днестровская, 9-я Таврическая, 10-я Кавказская, 11-я Оренбургская, 12-я Сибирская). Во главе каждой инспекции стоял генеральный инспектор, отнюдь не являвшийся «командующим войсками», подобно командующему дивизией екатерининских времен. В его ведение входило лишь наблюдение за правильностью строевой и боевой подготовки войск, рациональностью их пополнения и т. д. Управление войсками централизовалось в руках Военной коллегии, сильно к этому времени разросшейся.
В том же 1797 году издан строевой устав, упразднявший, между прочим, двухшереножный развернутый строй (введенный Румянцевым и особенно проповедывавшийся Потемкиным) и вновь вводивший трехшереножный. Этот трехшереножный строй «чернышевского» устава 1763 года сделался основным боевым порядком русской пехоты до 1856 года (когда, наконец, заменен двухшереножным «стрелковым»). Тогда же введены в обиход армии ежедневные (при отдаче пароля) высочайшие приказы, сильно сократившие переписку.
31 октября 1798 года все полки, как при Петре III, переименованы по шефам на прусский образец. Только теперь реформа проведена глубже: не только полки, но и части их, батальоны, эскадроны и роты названы именами шефов, где таковые были, или командиров. Шефы полков обязаны были следить за порядком и обучением своей части и отвечали за упущения. За кратковременное царствование Павла I полки переменили шефов, а следовательно, и свои имена, в среднем по три раза, иные и больше. Так, например, Томский пехотный полк именуется: в 1798 году — мушкетерским генерал-майора графа Ивелича 1-го, а через месяц — генерал-майора Павлуцкого, в 1799 году — генерал-майора Лаврова, в 1800 году — генерал-майора Тизенгаузена и затем — генерал-майора князя Вяземского, в 1801 году — генерал-майора Стеллиха. За 30 месяцев полк этот, таким образом, переменил 6 раз шефа и свое название. Еще более показательна картина в Муромском полку. 31 октября 1798 года он наименован мушкетерским генерал-майора Масалова, 16 ноября того же года генерал-майора Шиллинга 2-го, 17 ноября, на следующий день, генерал-майора Титова 2-го, 18 ноября, еще через день, — генерала от инфантерии де Ласси, 27 ноября, через 9 дней, — генерал-майора Маркова. Менее чем за месяц полк переменил шефа и название 5 раз. В 1799 году 24 октября полк этот назван мушкетерским генерал-майора Алексеева, 26 октября, через 2 дня, — генерал-майора Повало-Швейковского 2-го, в 1800 году — генерал-майора Петровского, удержавшегося шефом до кончины императора Павла. Гвардия подверглась общей участи в 1800 году (шефами гвардейских полков были государь и великие князья). Получалась какая-то вакханалия имен, запомнить все было немыслимо. В прусской армии шефы: Мейеринки, Мантейфели, Беверны — оставались по двадцать и по тридцать лет, что и давало им возможность сродниться со своей частью, а не менялись, как в калейдоскопе.
В каждом полку сформировано две «флигель-роты», не входившие в состав батальонов и становившиеся на флангах полка, как бы обрамляя его. Во всех ротах фланговые названы «флигельманами». В прусской армии все это имело свое основание. Пополняясь всяким сбродом, не имея никакого иного стимула, кроме капральской палки (которой «должна была бояться больше неприятельской пули»), прусская пехота нуждалась в отборных флигельманах, «сдавливавших» справа и слева всю роту, нуждалась и в флигель-ротах, своего рода тактических фухтелях, заставлявших полк автоматически держаться указанного капральскими палками направления. Для войск же, полученных императором Павлом, екатерининских чудо-богатырей, войск, где каждый воин «понимал свой маневр» и был «сам себе флигельманом», где стимулом подвига был не фухтель, а «субординация, экзерциция, дисциплина, победа, слава, слава, слава», где любое капральство стоило целой флигель-роты прусских автоматов, для этих войск пруссачина являлась незаслуженным оскорблением.
Эта антинациональная деятельность встретила возмущенный протест высшего представителя оскорбленного русского гения. И опала Суворова, опала двукратная, бросает тень на несчастного императора Павла и все его краткое царствование. Известно изречение Суворова:
«Пудра не порох, букли не пушки, косы не тесаки, мы не немцы, а русаки!»
Суворов ни в грош не ставил пруссачину, как «доктрину», так и порядки:
«Нет вшивее пруссаков; в шильотгаузе и возле будки не пройдешь без заразы, а головной их убор вонью подарит вам обморок. Мы от гадости (т. е. паразитов) были чисты, а ныне они первою докукою стали солдату. Стиблеты гной ногам…»
Отставленный (без мундира!) 17 февраля 1797 года Суворов был сослан на безвыездное проживание в свое имение, село Кончанское (Новгородская губерния), и пробыл два года в ссылке.
Полки приведены в единообразный состав: 2 батальона в пехоте, 5 эскадронов в кирасирских и драгунских, 10 (сведенных в 2 батальона) в прочих полках конницы. Пехотные полки названы «мушкетерскими». Из 10 егерских корпусов образовано 20 егерских полков (до переименования по шефам носивших номера).
Как всегда, когда в нашей армии начинало сказываться прусско-немецкое влияние, появилось увлечение кирасирами, конницей протестантских стран. В 1797 году их было 6 полков, а в 1801 году уже 19. Упразднена «потемкинская кавалерия» — карабинеры, легкоконные и конно-егерские полки. Вновь восстановлены в 1798 году в числе 8 полков упраздненные Потемкиным гусары. Вообще в военном деле вся деятельность Павла I сводится в первую очередь к искоренению реформ ненавистного ему предыдущего царствования.
Генерал-инспектором артиллерии был назначен Аракчеев, сразу поднявший артиллерийское дело на большую высоту. Аракчеев был сторонником централизации управления артиллерией. Полковая артиллерия упразднена в 1800
