Читаем без скачивания Весна Геликонии - Брайан Олдисс

Он не переставал улыбаться даже тогда, когда началась церемония. Беталикс и Фреир должны одновременно скрыться за горизонтом, исчезнуть из царства Вутры и погрузиться в мир призраков. Назавтра, если жертва будет ими принята, они взойдут вместе и некоторое время их движение по небу будет одновременным. Оба будут сиять днем и уходить на ночь, чтобы на землю опустилась тьма. А затем их пути разойдутся.

Все говорили, что погода стала мягче. Признаков улучшения становилось все больше и больше. И все же зловещая тишина опустилась на людей, когда они смотрели на запад и тени их удлинялись. Оба светила покидали царство света. Наступило царство тьмы, где много болезней и других несчастий. Чтобы беды обошли людей, должна быть принесена человеческая жертва.

По мере того как тени удлинялись, толпа становилась все напряженнее. Благодушное настроение праздника покинуло людей. Становилось темнее и факелы не могли осветить лица людей. Вся толпа стала походить на безликое многоголовое чудовище. На мир опускалась тьма и людям овладевал массовый психоз.

Старейшины совета, старые и согбенные, вышли вперед и дрожащими голосами пропели молитву. Четыре раба вывели Калари. Он еле волочил ноги. Голова его упала на грудь, изо рта текла слюна. Над головами летели птицы. Свист их крыльев слышался повсюду. Они летели по направлению к золоту запада.

Жертву уложили на жертвенный камень, головой к западу. Голова легла прямо в углубление, сделанное в камне. Ноги его привязали к деревянной плахе. Они были направлены туда, откуда на следующий день должны появиться два светила, приносящих сияющий день. Таким образом жертва представляла собой единение двух тайн человеческой и космической жизни.

К этому времени жертва уже потеряла свою индивидуальность. Хотя глаза Калари закатились от ужаса, он лежал спокойно, так как он ощущал присутствие Вутры.

Четыре раба отступили назад и появились Нахкри и Клилс. На обоих были накинуты красные плащи. Женщины, сопровождающие их, остались в толпе. Лицо Нахкри было таким же бледным, как и лицо жертвы, на которое он взглянул, когда наклонился за топором. Он поднял этот ужасный инструмент. Ударил гонг.

Нахкри стоял перед камнем, держа топор в руках, брат стоял чуть сзади. Пауза затянулась и по толпе пробежал ропот недовольства. Пришло время нанести удар. Пропусти этот момент — и кто знает, что будет завтра. Ропот выражал растущее недовольство братьями-правителями.

— Бей! — крикнул кто-то из толпы. Проревел Свистун.

— Я не могу, — сказал Нахкри, опуская топор. — Я не могу сделать этого. Животное, пожалуйста. Но не человека, пусть даже из Борлиена.

Его младший брат вышел вперед и схватил топор.

— Ты трус. Ты делаешь из нас дураков перед всеми. Я сделаю это. Пусть тебе будет стыдно. Я покажу тебе, кто из нас мужчина.

С оскаленными зубами он размахнулся топором, глядя на жертву, которая смотрела на него из углубления в камне, как из могилы.

Внезапно мышцы у Клилса свело и они отказались повиноваться ему. Лезвие топора отразило последние лучи заходящих солнц. Затем топор опустился на камень и Клилс тяжело оперся на него, задыхаясь.

— Мне нужно выпить больше рателя…

В толпе раздался рев. Светила должны были вот-вот скрыться. Можно было расслышать отдельные крики из толпы:

— Это не правители, а клоуны…

— Они слишком много слушали Лойл Бри…

— Их отец заставлял их слишком много учиться, и теперь их мускулы ослабели…

Затем толпа сомкнулась вокруг братьев и топор взяли из рук Клилса.

Аоз Рун вышел вперед, взял топор. Затем он прорычал несколько слов и вся толпа вместе с братьями отхлынула от него. Аоз Рун занес топор над головой.

Солнца уже наполовину погрузились в царство тьмы. Охотники подняли кверху сжатые кулаки, одобряя Аоз Руна.

Солнечные лучи упали на пирамиду и разделились на отдельные полосы, отразившись от ее граней. Они осветили жертвенный камень и жертву на нем. Правда освещена была только голова. Тело оставалось в тени.

И острие топора, сверкнув в последних лучах, опустилось на границу света и тени.

И тут же, как будто от удара, раздался восторженный крик толпы. Это был единый крик, легкие всех одновременно вытолкнули воздух из груди.

Голова жертвы чуть откатилась в сторону в углублении, как будто целуя камень, а затем стала тонуть в крови, которая быстро заполнила углубление, а затем стала переливаться через края на землю. Она уже текла ровным потоком, когда оба светила окончательно исчезли за горизонтом.

Церемониальная кровь это была драгоценная жидкость. Она должна была течь всю ночь, освещая светилам путь в подземном царстве тьмы, чтобы те прошли его в безопасности и на следующее утро появились, принося на землю свет.

Толпа была удовлетворена. Подняв факелы, люди пошли обратно к древним башням, которые сейчас были погружены во тьму, но постепенно проявлялись из нее по мере того как приближались люди с факелами.

Датка шел рядом с Аоз Руном, которому люди почтительно уступали дорогу.

— Как ты мог убить своего раба? — спросил молодой охотник.

Аоз Рун презрительно посмотрел на него.

— Бывают времена, когда нужно уметь принять решение.

— Но Калари… — прошептала Ойра. — Это было так страшно…

Аоз Рун пренебрег эмоциями дочери.

— Девушкам этого не понять. Я хорошенько накормил и напоил Калари перед этим. Он ничего не почувствовал. Вероятно он и сейчас думает, что находится в объятиях какой-нибудь девушки, — рассмеялся он.

Торжественная часть кончилась. Некоторые люди и в самом деле сомневались, что солнца взойдут утром. Все пошли праздновать, пить ратель. У людей сегодня было о чем поговорить: о слабости их правителей. Не было лучшей темы для разговора над кружками рателя перед тем, как вновь будет пересказано Великое Сказание.

Но Лэйнтал Эй шептал Ойре, обнимая ее в темноте:

— Ты полюбила меня тогда, когда увидела верхом на стунжебаге?

Она показала ему язык.

— И вовсе нет. Ты выглядел так глупо.

Приближалась более серьезная часть празднества.

6. «КОГДА Я БЫЛ ВЕСЬ БЕФУДДОК…»

Все, что он мог видеть перед собою, — это низменная равнина, простирающаяся до самого горизонта. Скудная жесткая растительность покрывала эту равнину насколько мог видеть глаз. Лэйнтал Эй остановился, положив руку на колено и тяжело дыша. Он оглянулся назад. Олдорандо осталось позади в шести днях ходьбы.

Другая сторона долины была омыта чистым голубым светом, благодаря чему четко вырисовывалась каждая деталь ландшафта. Небо над долиной было чуть розоватым — верный признак грядущей бури.