class="p1">– Умереть я не могу, только если голову оторвёт, – она невесело улыбнулась, – ну, и кое-что могу для своего подопечного сделать: облегчить его состояние, немного подлечить. То, что вы сегодня видели. Так что Андрей, действительно здоров. Но кроме него я, скорее всего, никого лечить не смогу. Вернее, я не пробовала… Да и права такого не имею, влиять на судьбу других людей. Вот. – закончила она.
Доктор долго молчал, потом медленно поднял на неё глаза и с чувством промолвил:
– Да-а-а… Наплели, вы мне барышня, тут с три короба… И вы думаете, что я вам поверю?
– А это неважно. Ведь от того, что кто-то не верит в истину, истина не меняется, – она кротко улыбнулась, – не хотите – не верьте. Так будет даже лучше.
Доктор скептически посмотрел на неё, и назидательно подняв указательный палец, произнёс важно и внушительно:
– Медицина – это наука. И в ней не место всяким домыслам и байкам. То, что вы мне рассказали – не более, чем сказка. То, что ваш….ваш… э-э… муж… или кто он вам там, быстро и чудесно выздоровел, ещё не доказывает, что лично вы, девушка, – ангел. Время от времени происходят необъяснимые пока случаи. Но это совсем не значит, что они – результат действия каких-то мистических сил. В конце концов, с развитием науки, всё тайное становится явным. Ведь, согласитесь: раньше, в средние века, люди были уверены, что земля плоская, и стоит на трёх китах. Но это оказалось совсем не так. Со временем наука всё объяснила.
Доктор замолчал, усмехнулся, и завершил свою речь:
– А вы мне тут сказки всякие рассказываете…
– Я ангел, – спокойно ответила она, – и вот вам доказательство: раны на мне заживают не в пример быстрее, чем на человеке. И я не умираю от смертельных ранений. Смотрите.
Она задрала гимнастёрку и майку на спине, показав тот самый небольшой шрамик от пули, от которой она закрыла Андрея в первый день их знакомства.
– Это – входное отверстие, – пояснила она.
Потом повернулась лицом, и подняв одежду, но, однако же, не оголяясь окончательно, приоткрыла то место на нижней части груди, где был второй белый шрамик.
– Это – выходное.
Доктор, пожевав губами, внимательно осмотрел оба шрамика, и констатировал:
– М-да… действительно, такое ранение в большинстве случаев смертельно. Но как врач, я знаю и множество случаев, когда люди выживали с подобными ранениями. Ваш случай, барышня, видимо, один из таких счастливых. Судя по рубцам, это произошло несколько месяцев назад, верно?
– Неверно. Это произошло четыре дня назад, – отпарировала она, и пояснила: – я же говорю – раны на мне заживают не в пример быстрее, чем на человеке.
Доктор скептически улыбнулся одним уголком рта.
Агния расстегнула ворот гимнастёрки, обнажила шею, ткнула пальцем в заметный белый шрамик от винтовочной пули:
– Это входное. – она повернула к доктору заднюю часть шеи: – это выходное. И было это три дня назад. Вы должны помнить, в тот день капитан НКВД Шелестов привёз к вам в санчасть двух раненых бандитов. И одного убитого. Это Андрей их всех… А они меня. Один из них, из винтовки. Эта пуля предназначалась Андрею. Я смогла отклонить ствол винтовки, но пришлось принять пулю в себя, мне можно, я от таких ранений не умираю.
Доктор пожал плечами:
– Послушайте, барышня, мне по-человечески вас жалко, что вам пришлось столько пережить, и я рад за вас, что такие тяжёлые ранения… и вы живы… но простите, при чём здесь ангелы? И эти ваши сказки про сверхбыстрое выздоровление… кому вы это рассказываете? Мне? Врачу?! Да я больше тридцати лет людей режу… И за эти годы такого насмотрелся, что все эти ваши россказни…
Агния некоторое время молча смотрела на него, как бы обдумывая, что ему на это ответить. Потом, видимо, приняв какое-то решение, она решительно шагнула к стоявшей у стены тумбочке, и схватила лежавший там свёрнутый вчетверо кусок марли. Бросила его на стол, в круг, освещённый лампой, и опёрлась на него левой рукой. Военврач молча и с лёгким недоумением наблюдал за её непонятными действиями.
Она выдержала двухсекундную паузу, а затем выхватила правой рукой из стаканчика на столе большие длинные ножницы с острыми концами, и вдруг резким и сильным движением воткнула ножницы себе в тыльную сторону левой ладони, пригвоздив её к столу.
– Да вы с ума сошли! – военврач явно не был готов к таким фокусам: от неожиданности он аж подскочил на стуле, едва не свалившись с него. На его крик прибежала медсестра Лиза, да так и застыла в дверях, раскрыв от изумления рот.
Агнию всю аж скрутило от резкой боли, у неё подкосились ноги, но она, совладав с собой, с усилием выдернула ножницы из столешницы и подняла свою левую руку. Из сквозной раны на ладони сочилась кровь, Агния вытерла её тем самым куском марли, и стало видно, что струйка крови из раны всё истончается и истончается, и наконец, через 5…6 секунд кровь совсем перестала из неё идти. Агния ещё раз вытерла свою левую ладонь куском марли, стерев с неё последние остатки крови. Потом, буквально на глазах, рана стала быстро затягиваться, и, наконец, меньше, чем за 15 секунд, ладонь приняла свой прежний вид, и лишь только маленький белый шрамик напоминал о случившемся. Агния стерла с ножниц свою кровь и аккуратно поставила ножницы обратно в стаканчик.
– Я ангел, – как могла, спокойно повторила она, – разрешите идти?
– Идите, – ошарашенно произнёс Николай Филлипович.
***
Как только она вышла из дверей мед.части, поджидавший её на улице Андрей сразу обратил внимание, что она сжала в кулачок свою левую ладонь, и бережно прикрывает её правой.
– Что с рукой? – тревожно спросил он.
– А, это… – она махнула правой рукой, – ерунда! Не верил, что я ангел, пришлось доказывать…
– Ты, чего, чем-то ткнула себя в руку?! – не на шутку встревожившись, он попытался разжать её кулак.
– Да так, ерунда, я же тебе говорю, – она ловко выкрутилась, и прижавшись к нему грудью, посмотрела ему в глаза снизу вверх, – уже и не болит вообще.
– Не болит у неё… и он поверил?
– Думаю, что да, – она счастливо засмеялась.
– Чего смеёшься?
– Да радуюсь, что ты опять здоров – значит, у меня получилось!
И она, руководствуясь секундным порывом, вдруг внезапно подтянувшись на цыпочках, быстро и мимолётно поцеловала его в губы.
Глава 20. Снова в строю.
Вырвавшись утром из лазарета, в утренних сумерках, скрывавших аэродром, Андрей, в сопровождении следовавшей за ним по пятам
