Читаем без скачивания Око Каина - Патрик Бовен

— Супер! — сказала Карен с легкой иронией. — Одержимый, гениальный. Следующий логичному плану.

— Скорее, ритуалу, — поправил Томас.

— Вы оба спятили! — проворчал Камерон.

— Религия — вот его пунктик, — сказал Томас. — Он постоянно на нее сворачивает.

— Может быть, он пытается что-то нам объяснить, — сказала Элизабет. — Люди, которым нравится заставлять других страдать, обычно не чувствуют необходимости оправдываться. Но здесь речь идет о каком-то послании.

Камерон прищурился и скрестил руки на груди.

— О, да вы специалистка!

— Она просто пытается понять его логику, — холодно сказал Томас. — И знаете что? По поводу псалма… Его обычно читают на похоронах. Убийца хочет сказать, что «долина смерти» — это здесь. Он все время где-то рядом с нами, он за нами наблюдает. И он хочет, чтобы мы не боялись зла. Потому что все, чего он хочет, — это помочь нам сдохнуть.

ГЛАВА 47

Сет, насвистывая, открыл канистру с бензином и тщательно полил подножие деревянного сооружения, напоминавшего эшафот.

Ему очень нравилась его новая работа. Никаких особых усилий. Здесь требовались действия, а не рассуждения. Как раз по нему. Он терпеть не мог длинные бесплодные разговоры — это сразу напоминало ему психиатрические сеансы в институте Сен-Фуа.

Он снова увидел себя сидящим напротив доктора Уэлша. Мальчик лет десяти и его врач, улыбающийся и доброжелательный, разделенные массивным столом из красного дерева.

— Привет, Сет.

— Привет, Дэвид.

— Тебе все еще снятся кошмары?

— Нет.

— Тебе приходят странные мысли по поводу твоей мамы?

— Нет.

— «Ребенок, игрушка, школа, убийство, плюш» — одно слово здесь лишнее. Ты можешь сказать, какое?

— Нет.

Доктор Уэлш, каким бы знаменитым он ни был, не понимал, что происходит. Сет был для него лишь предметом научных исследований. Еще одним. Сейчас, оглядываясь на прошлое, Сет готов был рассмеяться.

Он закончил поливать бензином деревянный помост и землю вокруг него, следя за тем, чтобы случайно не облить куртку. Погода этим ранним утром стояла чудесная. Надо было успеть закончить работу, пока не начнет припекать.

Он вспомнил отъезд из дома после убийства матери. Относительный комфорт Института Сен-Фуа — с его викторианской архитектурой, четырехместными дортуарами и садами — сменился настоящей преисподней государственной больницы Астакадеро. Больше тысячи пациентов — убийц или сексуальных маньяков.

Вначале в личном деле Сета проставили шифр 5100 — «умственно отсталый, отвечающий за свои поступки». К счастью, его внушительное телосложение, а также происхождение способствовали тому, что остальные подростки к нему не лезли — за все пять лет, что он там провел, его даже не пытались изнасиловать. Тем временем его отец умер от рака печени, оставив ему огромное состояние. С деньгами можно было уладить множество проблем. Сет соблюдал дисциплину, демонстрировал успехи в учебе, благополучно сдал экзамены, получил диплом с отличием, и шифр в его личном деле заменили с 5100 на 5567 — «опасен, но не отвечает за свои поступки в момент их совершения». В двух словах это означало «временное умопомешательство». Что поддавалось излечению. Достаточно оказалось пройти курс психотерапии, вовремя принимать лекарства, и наконец состояние его настолько улучшилось, что он смог уехать из Астакадеро.

Когда ему исполнилось восемнадцать, Калифорнийский административный совет по делам молодежи определил для него менее строгие рамки. Его отдали под надзор его бывшему психиатру, доктору Уэлшу. Пройдя через несколько психиатрических клиник, Сет понемногу адаптировался к обычной обстановке. Параллельно с курсами терапии он продолжал университетское образование. И наконец нашел работу. В возрасте тридцати пяти лет он вновь обрел свободу.

Сет машинально потрогал крестик Института Сен-Фуа, висевший на груди под одеждой.

Он чувствовал себя фениксом, возродившимся из пепла. Выжившим в Армагеддоне. Одним из тех исключительных существ, которым дается шанс на вторую жизнь. Поэтому естественно, что он, в свою очередь, хочет улучшить жизнь своего ближнего.

Озарить ее.

Он поставил канистру на землю, стянул перчатки и тщательно вытер руки тряпкой — запах бензина мог его выдать. Лучше соблюдать осторожность.

Сет подошел к металлической приставной лестнице возле конторского здания, поставил ногу на первую перекладину, потом остановился, чтобы взглянуть на экран портативного «Вескама», висевшего у него на шее. На экран поочередно транслировались кадры, отснятые дюжиной скрытых телекамер, расставленных по всему поселку и работающих на батареях или солнечных теплоуловителях. Настоящие глаза-шпионы, одинаково хорошо видящие при низкой освещенности и в инфракрасном режиме, не боящиеся никаких перемен погоды. Полицейские службы называли такую слежку «тактическим наблюдением в реальном времени». Сет предпочитал называть основное следящее устройство «Тараканом» — огромный монитор в черном металлическом корпусе, снабженный антеннами, действительно напоминал гигантское насекомое, затаившееся в темноте.

Он еще несколько секунд рассматривал мелькающие на экране кадры. Стратегические участки, которые он выбрал, были пустынны. Все его гости находились где-то в других местах.

Превосходно.

Сет быстро вскарабкался по лестнице. Его тело было ловким и гибким. Годы тренировок не прошли даром. Он упражнялся изо дня в день, борясь с апатией, вызванной таблетками. К моменту освобождения он был в отличной форме.

Добравшись до крыши строения, он уселся на краю и свесил ноги. Утренний ветерок приятно овевал лицо. Зрелище, открывавшееся перед ним и огромной зеленой жабой с рекламного щита Bullfrog Mining Company, стоило того, чтобы заплатить немалых денег.

Непрерывная цепочка холмов являла собой хаотическую последовательность выступающих гребней, острых вершин, обрывистых расселин, сияющих песчаных плато и темных впадин. В лучах солнца ожили теплые краски: желтая, красная, оранжевая, охряная. Сет наблюдал, как постепенно меняется оттенок неба. Оно становилось ярче, и на его фоне все заметнее выступали гряды бело-серых облаков. Он ощутил невольное волнение. Во время долгой подготовки он наблюдал эту картину изо дня в день, и каждый раз она неизменно его восхищала.

Порой его чувствительное обоняние доносило до него запахи выхлопных газов и горячей резины. А иногда в жару ветер с тихоокеанского побережья приносил запахи больших городов, находящихся на огромном расстоянии отсюда, — воистину обонятельный мираж.

Сет улыбнулся. Он знал, что на многие километры вокруг нет ни малейшего следа цивилизации.

Какое-то движение прервало ход его мыслей. Он раздраженно посмотрел вниз. Связанная человеческая фигура, лежавшая на эшафоте, неотрывно смотрела на него расширенными от ужаса глазами.

— Ну что? — спросил он. — Неужели вам не нравится вид?

Человек приглушенно замычал. Липкая лента надежно закрывала ему рот. Сет спустился и приблизился к своей жертве, стараясь не поскользнуться.

— Прекратите извиваться хоть на секунду.

Он еще раз проверил прочность веревочных узлов и всю крепежную систему. Потом беспомощно развел руками.

— Да, я знаю, что это неудобно. Мне искренне жаль, поверьте. — Он приблизил свое лицо к лицу жертвы. — Однако я не хочу, чтобы вы начали кричать раньше времени. Это испортит весь сюрприз. Понимаете?

ГЛАВА 48

Элизабет протянула ему небольшую пластиковую упаковку.

— Съешьте. Нужно поддерживать силы.

Томас недоверчиво взглянул на упаковку, потом оторвал зубами уголок и понюхал содержимое. Вяленое мясо. Выглядело оно вполне сносно. Томас откусил кусок и начал жевать. На вкус это напоминало шину, недавно проехавшуюся по ломтю бекона.

С трудом расправившись с первым куском, он откусил второй.

Элизабет улыбнулась.

— Вполне съедобно, да?

— Особенно когда голоден…

У нее были круги под глазами. Тоже плохо спала. Ее волосы и джинсы были покрыты пылью. Томас готов был поспорить, что она отдала бы год жизни за обычный душ. Однако она держалась спокойно, как ни в чем не бывало.

Еще во времена своей врачебной практики он много раз имел возможность заметить, что в трудные моменты женщины лучше мужчин способны сосредоточиться на главном. Мужчина, готовый мчаться в травмопункт даже с порезанным пальцем, иногда при виде своей крови терял сознание. Женщина, привезшая туда же своего ребенка, всего в крови, была в состоянии связно объяснить, что случилось, и лишь убедившись, что ребенку оказана помощь, тихо падала в обморок.

— Питер устроил себе праздник, — с улыбкой сказала Элизабет.