— Твоей подопечной ничего не угрожает, Хранитель, — хмыкнул Агами.
— Боитесь меня, леди?
Топая за худой нескладной фигурой, я усмехнулась. Развели на «слабо», а я еще над Томи смеялась. Мы вернулись на женскую половину, в мою комнату. Поставив меня перед зеркалом, Агами, отдернул тяжелые шторы.
Я взглянула на отражение с некоторой опаской, я вообще зеркал не люблю, а тут… ну раз пообещала. То, что я увидела, заставило меня испуганно ойкнуть. Кто это? Я выглядела…, я выглядела… Почему я так выгляжу? Шилд ожил, весело свистнул, и легко пробежавшись по руке, уселся у меня на макушке с гордым видом. Я молча изучала свое лицо, все было узнаваемо, это мои губы, нос, подбородок. От волнения я закрыла лицо руками и несколько раз глубоко вздохнула, потом посмотрела снова.
Это была я. Но я поправилась и больше не выглядела заморышем, у меня действительно появились, как это…формы. Небольшие, но все-таки. Локти, коленки и ключицы уже не торчали наружу. Кожа приобрела нежный сливочный оттенок, глаза стали яркими и живыми, а волосы не напоминали мертвую прошлогоднюю солому. Я положила ладонь на стекло, на пальцах блестели мифриловые кольца.
— Мастер? — я повернулась к довольному Целителю.
— Был рад помочь вам, леди.
— Но… как?
— Фраги и мифрил всегда были связаны, моя госпожа. Я полагаю, там, откуда вы пришли это не известно.
А ведь я могла бы быть такой с самого начала! Сердце колотилось как бешеное.
— Вот значит, какие витамины были мне нужны?
— Когда Гру привел вас, вы были свечой на ветру, почти на грани, — вздохнули за моей спиной. — Не думаю, что там… даже с теми чудесными лекарствами…
— Я умирала? — мой голос дрогнул.
— Можно сказать и так, — проскрипел Агами.
Я вздохнула.
— Драконья кровь и мифрил на вашей руке, спасли вас. Теперь вы настоящая. Вам не нравится то, что вы видите? Те Кто Видят вовремя вернули вас домой, леди.
— Мой дом не здесь, — тихо сказала я.
Весь вечер я привыкала к своей новой внешности. Агами сказал, что на этом изменения не закончатся, для того, чтобы вернуть «облик, данный от рождения» понадобится несколько месяцев, а может быть и год. Он сказал, что когда я совсем «оправлюсь от болезни» то «мужчины будут замирать в молчании» рядом со мной. Ну да. Только ничего этого не будет. Я опять стану тыквой, как только окажусь дома. Я так рада! Почему меня бросает из крайности в крайность? Почему я не могу быть как все?
Глава 5
Сидхок Рейф Вольтар, Наместник лорда-хранителя Фраги
— Я вижу тебе лучше, мой лорд? — Дикон явился, когда я завтракал.
— У леди действительно легкая рука.
— Чем тебе не угодила ее мать, мастер? — я с самого утра ожидал прихода Тэйе. Разве она не должна была проведать меня? Осмотреть?
Но вместо нежной леди явился Агами, тыкал в меня своими каменными пальцами, выкручивая раненую руку и восхищаясь ровными стежками, а потом заставил выпить неимоверно горькое лекарство. День был испорчен не успев начаться.
— Я не желал обидеть и принес извинения! — возмутился Дикон. — Леди не захотела меня слушать! Целитель — благородное и всеми уважаемое занятие!
— Хорошо, — я жестом остановил его. — Ты узнал все что хотел?
— В общих чертах.
— Тогда наберись терпения, — усмехнулся я. — Леди, не скоро захочет снова говорить с тобой. Оставь мне летопись, я прочту позже.
Старейшина ушел с недовольным лицом, обиженный моим невниманием, пусть, меня больше занимало настоящее леди, чем ее прошлое. Мне нужно было сделать ей подарок и хотелось, чтобы моя благодарность была равнозначна ее помощи. Агами заявил, что никогда не стал бы возиться, зашивая мою руку, легче было бы ее отрезать. Не думаю, что он шутил.
На половине леди пели. Глубокий чистый голос.
Где-то бродят твои сны, королевна;Далеко ли до весны в травах древних…Только повторять осталось — пара слов, какая малость —Просыпайся, королевна, надевай-ка оперенье…
Увлеченные старинной балладой, никто из свиты леди не заметил моего появления. Только норд, хитро прищурившись, наклонил голову, приветствуя меня.
— У леди легкая рука и волшебный голос, мой лорд.
Сердце ранит твоя милость, как стрела над тетивою;Ты платишь — за песню луною, как иные платят монетой,Я отдал бы все, чтобы быть с тобою…
Ее голос забирался под кожу, о ком она поет с таким чувством?
— Малышка скучает по дому, — вздохнул Гру. — Там остались те, кого она любит.
Любит?! Разве норд не говорил, что девушка жила одна? Хранитель продолжал улыбаться.
— Подарок? — ухмыльнулся он, указывая на сверток в моих руках.
— Ты думаешь, что это отвлечет ее?
Ты платишь — за песню луною, как иные — монетой,Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету…[1]
Голос Тэйе дрогнул.
— Передай ей, — нахмурился я. — Мою благодарность!
— Обязательно, — кивнул Гру. — Как только допоет, так сразу и передам.
Песни она поет! Скучает! Любит! Она не имеет на это права!
— Милорд, я спешу сообщить, что леди вполне способна прочесть завещание самостоятельно, правда пишет она не так уверенно, как читает, но все же… Я, признаться, не ожидал от нее таких успехов, — Дикон, как всегда неожиданно, появился рядом.
— Я восхищен ее многочисленными талантами! Ты еще не слышал, как она поет?!
— Тебя это не устраивает, мой лорд? Это только придает девушке ценности, как оправа драгоценному камню.
Я резко остановился.
— Ювелир?
Дикон кивнул.
— Мастер Райлах, прибыл вчера.
Прекрасно! Пора заявить о своем праве и надеть ей на руку браслет, а как только это произойдет, скучать ей больше не придется.
Мне никогда не нравился мастер Райлах. Что забыл этот южанин в Серых Башнях? Но он год за годом появлялся в канун Средзимья, привозя с собой изящные дорогие вещицы.
— Я так долго ждал этого момента мой господин, — снисходительная улыбка искривила тонкие губы. — У меня есть множество вещей, которые порадуют вашу избранницу и украсят ваше оружие.
— Я пришел сюда не за этим. Я хочу, чтобы вы заменили камни в этом браслете, — достав из кармана отцовский подарок, я положил перед ювелиром.
— Прекрасная работа! — восхитился Райлах. — Только зачем же менять эти камни?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
