замечаю, что в кресле я, оказывается, уже лежу, оно какое-то раздвижное, что ли, превратилось в кровать.
Видела такое по телевизору однажды. Понимаю, что разбудил меня звон. Вижу, как стюард сервирует рядом со мной стол. Серебряный нож звякнул о хрустальный бокал.
— Простите, что потревожил, но господин Шахов велел срочно накрыть.
До обоняния сразу же доходят потрясающие запахи, я поднимаюсь, пытаюсь как-то сесть, но не получается, улыбчивый молодой человек сразу же нажимает на подлокотнике на одну из клавиш и кровать обратно трансформируется в кресло, затем на манер подноса заводит сервированный стол в мою сторону.
Я даже описать не могу, как это все происходит. Но, честно говоря, даже не вникаю, всецело погружена в созерцание пюре, выложенного на белоснежной тарелке, с ломтиками мяса. Затем рассматриваю салат из свежих овощей и ароматную булку хлеба.
— Воды? — учтиво интересуется стюард и я киваю, сразу же ощущаю, насколько у меня сухо в горле.
— Да, — отвечаю робко, заглядываю в лучистые глаза парня и неожиданно мне кажется, что я могу хотя бы попросить его о помощи, чтобы…
Чтобы что?
Отгоняю мысль. Никто мне не поможет. Что может сделать этот улыбчивый мужчина? Ну, скажем, я напишу письмо каким-то образом, что меня похитили, кому он его передаст? В полицию? Нет. Только сам подставится, да и вопрос, кто будет помогать мне, учитывая масштабы личности Шаха?
— Что-нибудь еще?
— Я долго спала? — спрашиваю, чтобы поддержать беседу. Мне хочется просто пообщаться с кем-нибудь не таким страшным, как Шахов.
— Нет, — отвечает, улыбаясь, и видно, тоже не спешит уходить, — рекомендую попробовать свежевыжатый сок, — парень учтиво указывает на графин.
— С радостью попробую.
Парень еще шире улыбается и наливает мне еще один бокал. Но стоит ему посмотреть мне за спину, улыбка с лица стюарда резко исчезает, он бледнеет, молча ставит графин и удаляется, а через мгновение напротив меня садится Шахов…
Смотрит мне в глаза. Затем открывает папку и начинает шуршать листками, изучает какие-то документы, не обращает на меня внимания. А мне вдруг становится наплевать. Приближаю к себе тарелку, беру вилку. Их здесь, кстати, три, но я не разбираюсь, так что хватаю первую попавшуюся и посылаю кусочек мяса себе в рот.
Божественно вкусно. Никогда ничего лучше не пробовала. Поэтому я просто увлекаюсь едой, жую, смакую, беру бокал с водой и запиваю все, прикрываю веки от удовольствия, но когда, наконец, голод с жаждой отходят на второй план, я открываю глаза и буквально замираю с бокалом в руке, не доношу его до стола.
Просто цепенею от того, как Шах смотрит на меня, подобравшись, подавшись вперед, скулы натянули кожу, глаза горят.
Кажется, что сейчас перевернет этот стол и набросится.
— Как тебе это удается? — произносит вкрадчиво, впиваясь в меня взглядом, а у меня сердце начинает биться все сильнее, мурашки забиваются под кожу, обдают жаром.
— Что… удается? — задаю вопрос слегка подрагивающим голосом.
— Быть такой… — не понимаю слово, которое он говорит. Оно не на русском.
— Не понимаю тебя…
Шахов выдыхает резко. Встает и забирает папку, которую изучал, пока я ела, а я смотрю ему вслед.
На мгновение показалось, что он не выдержит, что захотел меня, как в ту ночь… и в ответ на эту мысль что-то сладко звенит внутри…
После того, как Шахов ушел, я больше не смогла есть, отодвинула от себя столик и долго смотрела в иллюминатор, наблюдала за порханием облаков.
Наконец, количество выпитого дало о себе знать, и я в нерешительности поискала глазами стюарда, но здесь никого не было. Поднялась и пошла в хвостовую часть. Значок уборной выделялся на лаковой поверхности, но стоило потянуть за ручку и войти, как я застыла в шоке.
Здесь целая ванная комната с душевой, с мраморными раковинами и кабинами. На полках множество тюбиков, даже пара халатов нашлась в углу.
Не удерживаюсь и беру флаконы в руки, принюхиваюсь. Наравне с острыми мужскими ароматами есть и абсолютно нейтральные, но все же не женские.
Откладываю тюбики и решаю свои дела.
— Ты влипла, Журавлева, — проговариваю своему уставшему взъерошенному отражению.
На душе кошки скребут, куда меня везет Шах. Что он намерен со мной сделать? Ему нужен наследник, иначе бы так не среагировал на направление, но я так и не понимаю, куда именно меня везут и что сделают потом.
Боюсь, что мужчина просто отнимет моего малыша. Стоит подумать об этом, как к горлу подкатывает ком, но я глушу свои рыдания в зародыше.
Еще ничего не известно, а проблемы я буду решать по мере их поступления.
Включаю воду, умываюсь и начинаю перебирать пальцами локоны. Действую на автомате. Хочется быть красивой…
Возвращаюсь на свое место все так же не встретив на своем пути ни одной живой души. Сажусь в кресло, нащупываю кнопку на подлокотнике и опять вернулось кресло в положение кровати, накрылась пледом с головой, чтобы просто убежать от всего этого сумасшествия. Не думала, что удастся уснуть, но меня сморило.
Сытная еда и тепло и, несмотря на весь ужас происходящего, я ощущала какое-то смутное чувство внутреннего спокойствия, словно я в безопасности, или же это мой малыш так реагировал на присутствие своего отца…
Не знаю.
Ощущаю касание в волосах, кто-то перебирает мои прядки у виска. Настолько приятно, что я улыбаюсь, словно во сне ощущаю, что я у себя в комнате и это мама меня будит по своей привычке, поэтому, когда просыпаюсь, мне требуется ровно секунда, чтобы понять, что на меня смотрит Шах.
— Добро пожаловать в мою страну, — выдает скупо и поднимается с корточек, — приведи себя в порядок и выходи.
Опять четкие сухие команды и я непонимающе смотрю на мужчину, а он указывает взглядом на мое помятое платье, которое я сбила во время сна и лежала, демонстрируя Шаху свое простенькое белье.
Чувствую, как кровь приливает к щекам, быстро одергиваю подол и приглаживаю волосы, но мужчина уже не ждет моих манипуляций, он идет вперед, не сомневаясь, что я пойду следом, если не по своей воле, то мне поможет бугай, который появляется в проходе и поднимает руку, указывая мне в сторону двери.
Молчаливый конвоир, который не смотрит на меня. Рассматривает интерьер стены. Странно как-то, но я этому не придаю значения и шагаю в указанную сторону.
Выхожу на трап и на мгновение замираю. Солнце просто обжигает. Кусает неприкрытые одеждой участки кожи, а воздух неожиданно сухой, горячий даже.
Непривычно пахнет. Не могу определить, но воздух тяжелый, словно нефтью пахнет. В нашем городке есть нефтеперерабатывающий
