Читаем без скачивания Жрецы и жертвы холокоста. История вопроса - Станислав Куняев

А вот выдержки из книги «Момент молчания» другого еврейского автора, Симона Ловиша, который вместе с родителями-сионистами приехал в 1972 году из Франции в Израиль, где был призван в армию и не раз по службе бывал в лагерях палестинских беженцев.

«–  Нами всегда управляли иноземцы,  – сказал мне один из феллахов.  – Но все, что было раньше, и сравнить нельзя с тем, что происходит сейчас. Тогда было угнетение, империализм… Сейчас – оккупация. Тогда мы не были нищими. Нас все же кормила наша земля. А теперь нам не на что жить. Я нищий, все мы нищие. Там, где мы сейчас ютимся, нет деревьев, нет воды. Земля здесь суха, как кость. И животные наши не находят еды и гибнут…

Феллах докурил сигарету помолчал, потом продолжил:

– Вместе с землей оккупанты отняли у нас и право на жизнь. Здесь, где нам позволили поселиться временно, без всяких прав, мы ковыряем клочки твердой, как камень, земли. Сажаем хлеб, кукурузу кое-какие овощи. Но, когда урожай созревает, оккупанты приходят и сжигают его. Как же, спрашивается, нам кормить детей? Оккупантам плевать на это. Им нужно, чтобы мы сдохли, исчезли с этой земли. Мы жили под турками, под британским мандатом… трудно жили, но жили. Но оккупанты нам не дают жить…»

* * *

«С годами, по мере старения первопоселенцев, отнявших у арабов их землю, «еврейский труд» на ней постепенно перестал применяться. На востоке и западе, на севере и на юге, на полях и в огородах сажали, пололи, собирали и молотили арабы. Целые семьи – мужчины, женщины, молодежь, малые дети. Они работали на тех, кто ехал сюда с сионистскими песнями, в которых были такие слова: «Мы пришли на эту землю, чтобы переделать ее и чтобы она переделала нас» или: «Труд – наша жизнь, наше спасение от всех болезней».

* * *

«Я проехался по этим местам с кинокамерой, снимал на пленку поля евреев-землевладельцев, где за кусок хлеба гнут спину арабы, в том числе малые дети. Снимал и добротные дома еврейских колонистов, их сытые, довольные лица. Все они твердили в один голос: их право на эти земли никто не смеет оспаривать.

– Они выгнали нас силой,  – сказал этот феллах.  – Мы потеряли своих верблюдов, наши сады проутюжены бульдозерами, а бахчи и посевы конфискованы. Нас лишили человеческой жизни. Нам выдают только 8 килограммов хлеба в месяц. У нас просто нет сил сопротивляться, мы погибаем».

* * *

«Начали операцию танки, окружившие холм, на котором лежала деревня. За танками двигалась бригада парашютистов. Десантники блокировали дома. Несколько человек с автоматами наизготовку оставались у дверей и окон, а один врывался внутрь и выгонял обитателей. Потом под дом подкладывали взрывчатку и взрывали его. Такуничтожили сорок домов».

* * *

«Однажды мы ехали на патрульном джипе пограничной охраны. Начальником патруля был спесивый капитан с короткими жесткими усами. Кое-где дорога, петляющая среди холмов и высот Хеброна, была заминирована. За день до этого здесь подорвался израильский бронетранспортер. Мы часто останавливались и допрашивали встречавшихся феллахов и пастухов (разумеется, никто из них ничего не видел!). Вдруг капитан приказал остановиться: на камне у обочины сидел мальчик лет двенадцати. Его лицо было настолько изуродовано шрамами и рубцами, что он не мог даже как следует раскрыть рот, чтобы назвать свое имя.

– Сейчас мы проверим, есть ли здесь мины,  – сказал мне капитан на иврите.

А потом, уже по-арабски, приказал мальчику идти к вершине холма. Мы оцепенели. Мальчик прошел около 15 метров, и тут капитан позвал его назад:

– Все ясно. Йалла, имши мин хун [15] . – И отпустил мальчика».

Гитлеровцы во время войны с нами тоже проверяли подобным образом наличие мин на полях и дорогах, по которым они собирались двигаться.

«Ненависть к израильским оккупантам была особенно горяча в секторе Газа, население которой в основном состояло из беженцев. Они видели через границу как израильские тракторы перепахивают их бывшие поля и сады. <…> Мы ездили по дорогам Газы с задраенными люками, несмотря на удушающую жару. Даже десятилетний ребенок мог швырнуть гранату в проходящую израильскую машину».

Ну как, мои дорогие православные христианки, теперь вы понимаете, почему палестинцы из сектора Газа обстреливают свои бывшие земли?* * *

У еврейского государства в нашей стране было много апологетов и защитников. Одним из самых авторитетных и знаменитых был, конечно, академик Сахаров. Видя, как евреи изгоняют палестинских арабов с родных земель, он тем не менее так же, как колонизатор Кох, считал, что при помощи денег и политических махинаций можно лишить целый народ родины, что все можно уладить за чужой счет ради благополучия и процветания Израиля.

«Давно можно было бы расселить беженцев по богатейшим арабским странам,  – самонадеянно и цинично размышлял академик, – дать им в руки технику и землю, деньги и образование…» («Форум», 14.12.2007 г.)

Русский вроде бы человек (а может, это мысли Елены Боннер, вмонтированные в гениальную голову академика?), а с какой бездушной самонадеянностью рассуждает о судьбах народов! «Переселить», «дать денег»… Поневоле вспоминается, как Гитлер награждал чужими землями своих союзников по рейху: подарил фашистской Болгарии Македонию и часть Греции, а фашистской Венгрии отдал то ли Трансильванию, то ли кусок Словакии…

Но в таком случае куда как естественнее и разумнее и евреям можно было бы выделить за счет государств, принимавших участие в Холокосте, пространство в центре Европы и назвать его «государство Израиль». А может быть, сейчас, пока не поздно, «переселить» куда-нибудь евреев-израильтян и «дать им денег»?

Разглагольствовать о том, что арабы не обрабатывают землю, не выращивают апельсиновые рощи, живут в грязных палатках, может только человек, лишенный совести, в упор не желающий видеть, что они изгнанники, что их деревни обезлюжены, взорваны, земли конфискованы. Как гласит пословица – в доме повешенного не говорят о веревке, но Альфред Кох делает это с вдохновением.

Вот объективные свидетельства того, что арабская Палестина до образования государства Израиль была не бедуинской пустыней, а процветающей землей. Все факты взяты из книги Роже Гароди «Основополагающие мифы израильской политики».

Знаменитый сионист конца XIX века Ахад Гаам, побывавший в Палестине в 1891 году, писал в своих очерках:

«Находясь вдалеке, мы привыкли верить, что Эрец – Исраель сегодня полупустыня, необрабатываемая страна и каждый, кто захочет приобрести землю, может приехать сюда и взять сколько душе угодно. В действительности ничего подобного. На всем протяжении страны трудно найти необрабатываемые участки, за исключением покрытых песком и горных, где могут расти только фруктовые деревья, да и то в результате тяжелого труда и рекультивации местности». И это были времена, когда в Палестине жило 600 тысяч арабов и всего лишь 30 тысяч евреев.

«Профессор Израиль Шахак дал в 1975 году список по округам 385 арабских деревень, стертых с лица земли бульдозерами, из 475 существовавших в 1948 году. <…> Чтобы создать вид, будто в Палестине до Израиля была «пустыня», сотни деревень были стерты с лица земли бульдозерами вместе с домами, заборами и кладбищами» (И. Шахак. Расизм государства Израиль, стр. 152). «С 11 июня 1967 г. по 15 ноября 1969 г. в Израиле и Цизиордании было взорвано более 20 тысяч арабских домов».

«Так называемая «пустыня» была экспортером зерна и цитрусовых <…> до прихода сионистов. «Бедуины» (на самом деле землевладельцы) экспортировали 30 000 тонн зерна в год. <…> Производство цитрусовых с 1922 по 1938 г. увеличилось в 10 раз», а английский статс-секретарь по делам колоний Пил в июле 1937 года докладывал парламенту, что в ближайшие годы Палестина будет производить 50 % всех апельсинов зимних сортов, потребляемых в мире.

Так что палестинцы до своего Холокоста были трудолюбивыми и успешными хозяевами своей земли, чего не хотел знать Андрей Сахаров и не хочет знать Альфред Кох.

* * *

Оба соавтора и составителя книги «Отрицание отрицания» историю Холокоста, надо отдать им должное, знают основательно. Работы европейских и американских авторов, как апологетов Холокоста, так и «антихолокостников», изучены ими, особенно П. Поляном, добросовестно и подробно. С арифметикой у них тоже все в порядке. Согласившись с тем, что в Освенциме было уничтожено не 4 млн. евреев, а около полутора, и с тем, что восточноевропейские жертвы Холокоста были посчитаны дважды, они тем не менее, опубликовав массу таблиц еврейских потерь по отдельным странам и лагерям, заново более тщательно исследовав демографические графики и эмигрантские потоки 30-х годов, вполне обоснованно (особенно П. Полян) приходят к выводу, что все равно евреев в Катастрофе погибло или 6 млн., или около того. Так что на этом поле с ними спорить и воевать бесполезно. Да я и не собираюсь. Другое дело идеология истории и конкретные оценки тех или иных исторических событий. Но и тут авторы выказывают незаурядную ловкость. Вот, к примеру, пишет Полян, что ревизионист Рудольф Гермар «не брезгует даже штампами российских антисемитов о доле евреев в НКВД и об их роли в советских репрессиях», но не говорит прямо – правда или неправда в этих штампах. Если это правда, что ГУЛАГом в 30-е годы руководил квартет в составе Бермана (начальника управления) и трех его заместителей – Раппопорта, Плиннера и Кацнельсона, если это правда, что из сорока комиссаров госбезопасности I, II и III степени, награжденных в 1935 г. орденами, более половины было евреев, – то почему историку не воспользоваться этими «штампами», отражающими реальность? Таблица умножения – это тоже «штампы». Зачем же «брезговать» убедительными и объективными фактами, подтвержденными документально? Это – не штампы. Это – статистика…