У посредственных учеников объем грудной клетки больше, они энергичнее.
Отличники часто дополнительно занимаются с репетиторами или с родителями. Семьи двоечников часто бедны, их дома неуютны, на детей не обращают внимания. Они либо целыми днями слоняются по улице, либо вынуждены зарабатывать на жизнь, рано утром, перед уроками. Я заметила, что у хороших, успешных учеников в портфеле обычно лежит обильный питательный завтрак. У двоечников (их вечно ругают), как правило, ничего нет, кроме куска хлеба.
Конечно, это не единственная причина проблем, но помогает понять происходящее. Поощрение или наказание — это не завершение процесса, а показатель морального уровня школы. И переэкзаменовка для того, кто помог товарищу, тоже лишь отдельный эпизод воспитательного процесса, направленного на изоляцию ребенка, развитие в нем эгоизма. Поощрение или наказание тоже отдельные эпизоды, проявления основного школьного принципа: соревнование. Педагогам кажется, что плохие ученики, глядя на лучших (которых награждают, хвалят), должны стараться стать лучше, подражать своим друзьям, догонять их. Так рождается механизм, подталкивающий не только к работе, но к совершению усилий. Значит, моральная цель соревнования — приучить детей к страданиям.
Вот пример. Один наблюдательный врач заметил, что многие ученики в школе плохо слышат, поэтому и вид у них часто глуповатый, растерянный. В наказание учителя сажают их на последние парты. Эти дети часто остаются на второй год, потому что не могут написать диктант. Они делают невероятные, непростительные ошибки. Соревнование, наказания здесь бессильны. Они не исправят слабослышащего ребенка, посаженного на последнюю парту, как можно дальше от учителя. Подвижных детей постоянно наказывают, потому что они не могут сидеть спокойно. Бесполезно ставить им в пример медлительных одноклассников. У многих детей увеличенные аденоиды, они дышат ртом (он у них постоянно приоткрыт), плохо концентрируют внимание. Им ставят двойки, наказывают за невнимательность, но природный дефект не исправишь учительскими назиданиями, рассказами о том, как некрасиво сидеть, разинув рот, да еще засунув туда палец.
Лентяи, которые не любят физкультуру, часто оказываются сердечниками, страдают анемией, душевными заболеваниями.
Блестящий пример — школьные спортивные соревнования. Конкурс силы и скорости. Здесь нужно либо выполнять упражнение как можно дольше, либо двигаться как можно быстрее. Усилие — основа упражнения. Антропологи считают, что есть два основных конституциональных типа. Один — туловище длиннее ног. Второй — ноги длиннее. У первого типа обычно хорошо развиты легкие, сердце, им легче выполнять силовые упражнения. Второму типу легче даются скоростные. Соревнование не изменит тип фигуры. Морфологические исследования детей, чьи тела так сильно меняются с возрастом, должны стать основой спортивных тренировок. Но при чем здесь соревнование? Необходимо учитывать то, что заложено в нашем теле конституцией или болезнью. Жажда первенства не изменит этого.
Идея соревнования так укоренилась в сознании людей, что в 1898 году, когда я начата в Италии борьбу за создание отдельных классов для детей с проблемами развития, мне возражали, ставя в вину именно отсутствие соперничества в таких классах. Если отстающие ученики лишатся положительных примеров (старательных отличников), если им не с кем будет соревноваться, они (и без того слабые) вовсе перестанут работать. Но соревнование возможно лишь между равными. Мы всегда хотим найти чемпиона. Больного ребенка унижает сравнение со здоровяком. Он остро ощущает свою неспособность, бессилие в этой борьбе с заранее определенным исходом. Ученик обескуражен, а тут еще замечания, наказания (за все несчастья) от усердного учителя, который тычет пальцем в пример для подражания.
Увидеть возможность сделать что-то важное, но посильное, успешно состязаться с кем-то — для больного ребенка это луч света, ниточка надежды. Значит, он не хуже других, его любят, лелеют. И хрупкий цветок начинает распускаться. Больные дети гораздо больше нуждаются в поддержке и одобрении, во внешних положительных стимулах.
А что происходит с нормальными здоровыми детьми, которые служат примером для слабых? С кем они соревнуются, за кем тянутся, чтобы подняться выше? Если пример нужен всем, то на кого равняться первому? И все меняются местами. Первого тянут назад. Он превращается в дурачка, который соревнуется со слабыми. Это напоминает мне конкурс, описанный доктором Вуазеном. В его больнице один слабоумный, довольно взрослый и рослый ребенок искал совсем маленьких детишек и уговаривал их побегать наперегонки. Он прибегал первым и был счастлив. Таковы моральные принципы всех сильных амбициозных лентяев, которые хотят побеждать без усилий, без работы над собой. Они рассчитывают только на природные преимущества. Краснобай состязается с молчуном, красавица таскает за собой несимпатичную подружку, чтобы подчеркнуть собственную привлекательность.
Я читала одну замечательную басню, пародию на такие соревнования. У одного короля был ужасно длинный нос. Как-то соседний король собрался посетить нашего героя, и тот заволновался: что подумает иноземец, увидев его кошмарный нос. Первый министр предложил: «Ваше величество, велите придворным удалиться на время. Я найду в королевстве самых носатых людей, они будут служить вам во время визита соседа». Так и сделали. По сравнению с носами слуг королевский уже не казался таким страшным. Гость, конечно, заметил, что придворные очень длинноносые, а на короля не обратил особого внимания.
Соревнования умственно отсталых, длинноносый двор — это забавно. Но соревнования между учениками — это уже не смешно.
Здоровые дети чувствуют свое превосходство над больными. Богатые, которым помогают образованные родители, чувствуют себя совершенством рядом с несчастными бедняками, предоставленными сами себе. Сытые, выспавшиеся дети кажутся себе умнее рядом с теми, кто перед уроками продавал газеты, разносил молоко. Якобы их пример заставляет соперников учиться лучше. На самом деле искажается мораль этих счастливчиков.
Их совратили, не разобравшись, они смирились с несправедливостью. Они не лучше, им повезло в жизни, но сердце не подсказало им истину, они не умеют сочувствовать страданию, утешать в несчастье, восхищаться героями. Это не их вина, если вместо доброты в сердце проросли семена тщеславия, гордости и заблуждения.
Учитель развивает чувствительность детей, рассказывая им о больных, о несчастных, о героических подвигах, но не замечает, что такие же больные, несчастные, героические дети сидят перед ним в классе. Ведь в школу ходят все. Ученики лишены возможности общаться друг с другом, узнавать своих одноклассников, действительно сравнивать себя с другими. Одних наказывают, ругают, другие в это время гордятся своим совершенством, собирая награды, но теряя душу.
В этой нравственной неразберихе, где потерян образ Бога, как в аду, разве сможет сильный развить свои бесценные таланты, чувства? Все смешалось, сильные стали слабыми. Крайне редко встречаются дети с таким мощным инстинктом добра, что находят в себе силы противостоять искушениям похвал, угрозам наказаний, азарту лживой борьбы и умудряются сохранить душевные силы, чистое сердце, умение ценить настоящее величие. Они идут по пути спасения, которого достигают лишь добрые и красивые ценой внутренних усилий и стремления к истине. Их можно считать гениями, спасителями человечества.
Когда начинаешь анализировать понятия добра и зла, понимаешь, что многие пороки, которые мы теоретически замечаем в человеке, проявляются лишь в экстремальных ситуациях. Развращенность чаше встречается у алкоголиков и нищих, преступления совершают, как правило, душевно больные люди, причина школьных проблем — предрассудки. Конечно, эти причины не абсолютны, они связаны с определенным состоянием, которое может меняться. Древние философские представления о зле распадаются на две части: социальные проблемы и социальные меры. Бороться с безработицей, алкоголизмом — это, устраняя причины пороков, оздоровит мораль. Заботиться о лечении и обучении больных детей — это способ борьбы с преступностью, а значит, за нравственность.
Если в школе предрассудки так сильны, что становятся причиной безнравственности, значит, необходимо перестроить школу на основании естественных законов. Это станет первым шагом на пути нравственного совершенства.
Вот о чем надо говорить, а не рассуждать о поощрении и наказании, о соревновании, о методике воспитания морали, о создании новых заповедей. То, что мы до сих пор считали дидактической проблемой, на самом деле является социальным вопросом.
Последствия легко устранимых причин нельзя считать моральной проблемой. Представьте бедный квартал, где множество нищих, где драки вспыхивают из-за куска хлеба, здесь грязно, ужасные кабаки, никакой культуры, женщины и мужчины легко встают на путь порока. В первый момент мы чувствуем только отвращение к ним. Неподалеку современный рабочий квартал. Зарплаты у людей достаточные, дома чистые, рядом театры, а не одни кабаки. В ресторане обедают прилично одетые посетители. Нам они нравятся. Но действительно ли они хороши? По-настоящему добры те, кто улучшает жизнь. Тот, кто просто пользуется жизненными благами, не может считаться добрым в строгом смысле слова, с позиции морали.
