Читаем без скачивания Криминальный пасьянс - Александр Овчаренко

— Вы, конечно, слышали, Григорий Иванович, выражение «нефть — кровь экономики»! — продолжал разглагольствовать Сашка, не забывая отправлять в рот маленькие тарталетки с крабовым мясом.

В ответ Карась, у которого рот был занят грибным жульеном, кивнул головой.

— А позвольте Вас, коллега, спросить, что является кровью в строительном бизнесе?

— Ум-м-м! — нечленораздельно, но многозначительно промычал Карась.

— Правильно, напарник — раствор! А раствор, как известно, хорошо держит кладку, если в нём есть цемент. А если цемент — бар, то кирпич, как говориться — ёк! Понимаете, господин золотопромышленник?

— В общих чертах, — наконец-то раскрыл рот Карась и потянулся за сочным куском жареной телятины.

— А подробней и не надо, — буднично произнёс талантливый стратег, наливая в рюмку гостя очередную порцию водки. — Мой план прост и гениален! Я приобрету два кирпичных завода в ближнем Подмосковье и находящийся там же крупнейший в Европе комбинат по производству цемента. Именно эти предприятия обеспечивают кирпичом и цементом все стройки в Москве и московской области. Как ни странно, но именно Вы, мой друг, в этой комбинации окажитесь в наибольшем выигрыше.

— Неужели? — искренне удивился Карась и задержал у рта рюмку.

— Не напрягайте мозг, лучше давайте выпьем за успех нашего предприятия.

Они синхронно выпили и смачно закусили домашними малосольными огурчиками с нежной бледно-зелёной пупырчатой кожей.

— Вы что-то говорили о моём выигрышном положении, — тактично напомнил Карась, после того, как гастрономическая пауза затянулась. Перепёлкин неторопливо прожевал закуску, тщательно вытер губы и только после этого взглянул на гостя.

— Судя по тому, что Вы, Георгий Иванович, рискнули сбывать золото в Москве, а не в каком-то другом областном городе, например в Урюпинске, золотишко у Вас водится в большом количестве. Иначе не было смысла рисковать. Вам ведь нужен был крупный оптовый покупатель! Так вот в моём лице Вы, уважаемый Григорий Иванович, имеете такого покупателя. Я Вам обеспечу сбыт золотого песка в любых объёмах! Как я это устрою — не ваше дело! Но при этом у меня есть одно условие: вырученные от продажи золота деньги, Вы вкладываете в мой бизнес на правах полноправного партнёра.

— Вы предлагаете мне долевое участие в покупке цементного комбината и двух кирпичных заводов?

— Именно!

— Мне надо подумать.

— Это нормально, думайте, но не забудьте включить в свой мыслительный процесс тот факт, что без моей помощи Ваше золото будет лежать мёртвым грузом. В том случае, если Вы вновь попытаетесь самостоятельно наладить канал сбыта, есть большая вероятность того, что Вас элементарно грохнут, предварительно выбив из Вас все сведения о Ваших золотых закромах. В случае если Вы примете моё предложение, то сможете провести монетизацию своего золотого запаса и выгодно вложить свою не совсем законную прибыль. В прессе это называется «отмыванием денег», а в уголовном кодексе квалифицируется, как.… Впрочем, не будем о грустном.

На пару минут Карась замер, потом решительно набулькал себе полстакана водки и, не чокаясь, выпил, подцепил вилкой и отправил в рот большой кусок астраханского помидора, к которому добавил пучок свежей зелени.

Перепёлкин внимательно следил за всеми манипуляциями гостя, понимая, что вот-вот должно последовать согласие. Так и случилось: Карась сочно крякнул и решительно припечатал к столешнице своей короткопалой ладонью накрахмаленную салфетку.

— Эх, где наша не пропадала! Будь по-Вашему, считайте, что я в доле!

— Чудесно! Только я такое проявление купечества не приветствую! Ваше участие в проекте должно быть оформлено по закону. Завтра этим займётся мой юрист, а сегодня предлагаю выпить, — и с этими словами вновь наполнил обе рюмки, проигнорировав пододвинутый гостем стакан.

Глава 16

После смерти Клима воровской мир Сахалина забурлил, как прокисшая брага.

Деловые люди, организовав подобающие для вора в законе пышные похороны, стали прикидывать для себя возможную выгоду. Каждый из оставшихся в живых пяти авторитетов втайне мечтал занять место покойного.

Кроме того, среди воров активно «перетирали тему» на счёт Климовских миллиардов. При жизни Клим, как и положено вору в законе, вёл скромный и скрытный образ жизни, но денежки у него водились. Без денежек никак нельзя, без денег «братва» уважать не будет. Капали на счёт Клима в одном неприметном таиландском банке проценты и от торговли крабами, и от торговли живым товаром, и от торговли «дурью» заморской, да и сделки по продаже стволов [32]тоже немалый доход приносили. С годами оформилась на счёте сумма солидная, от которой набегающий за месяц процент и тот шестью нулями обозначался.

На «сороковины» приехал сам Макар в сопровождении охраны и немногочисленных, но хорошо натасканных помощников. Пять сахалинских авторитетов и высокий гость собрались в доме усопшего, чтобы покойного помянуть и о делах своих без лишних ушей «перетереть». Так и сидели они за поминальным столом: с одной стороны гости, с другой стороны Кнут, Татарин, Чекан, Сухой и Батан. Во главе стола восседал Макар. После того, как помянули усопшего, Макар для приличия выдержал паузу, а потом с присущим ему практицизмом стал решать текущие проблемы.

— Народ! Я думаю, настало время огласить волю покойного, — басом проговорил Макар.

— Дело говоришь, — скупо отозвался Чекан, который был самым пожилым и уважаемым вором среди присутствующих.

— Давно пора! — самоуверенно произнёс Батан — самый молодой среди сахалинских авторитетов. Батан считал, что его при дележе территории обделили, отдав самую северную и неразвитую часть Сахалина, поэтому в каждом споре он лез на рожон.

Макар покосился на наглеца, но ничего не сказал. Когда стук ножей и вилок прекратился, и присутствующие обратились в слух, слово взял приехавший вместе с Макаром адвокат. Адвокат не торопясь нацепил на нос очки и громко огласил составленное по всем правилам завещание Клима.

Согласно воле покойного, всё его состояние — движимое и недвижимое, равное полутора миллиардам долларов, делилось на три неравных части: большую часть в размере одного миллиарда Клим отписывал держателю «общака» Пасте, который должен был стать во главе созданного и зарегистрированного фонда «Воля». Официально фонд создавался для оказания помощи в адаптации и трудоустройстве лиц, освободившихся из мест лишения свободы, фактически это был узаконенный «общак», который ни «менты», ни прокурорские при всём желании конфисковать уже не могли.

Вторую часть старый вор жертвовал на создания храма. При жизни Клим не верил ни в бога, ни в чёрта, но перед смертью решил облегчить участь своей многогрешной душе, поэтому и завещал двести «лимонов» на строительство храма.

Оставшиеся триста «лимонов» — третью часть наследства, должна была поделить между собой пятёрка сахалинских авторитетов.

Дом, который раньше принадлежал покойному, вместе со всем имуществом передавался Пасте и должен был стать сахалинским филиалом фонда «Воля».

— Мудро поступил Клим! — зашептались присутствующие, и лишь один Батан опять выразил неудовольствие, заявив, что двести «лимонов» попам на церковку — слишком жирно будет! Присутствующие на него зашикали, а Макар, не выдержав, пристукнул кулаком по столу, да так, что зазвенели серебряные приборы и благородный хрусталь.

— Воля нашего покойного товарища будет исполнена в точности! — рявкнул «положенец». — Я лично за этим прослежу.

За столом разом затихли.

— Здесь собрались уважаемые люди, — после небольшой паузы добавил Макар. — Но если кто-то вздумает «крысятничать», — при этом «положенец» выразительно посмотрел на внезапно протрезвевшего Батана, — то бог ему судья. Вы наши законы знаете!

В конце поминального застолья после непродолжительных прений на место покойного Клима общим решение назначили Чекана.

— Толково! — подвёл итог Сухой. — Чекан вор авторитетный! Воровской закон соблюдает, и на воле, и в зоне! Живёт, как и положено, по понятиям, долю свою в «общак» всегда первый вносит. Толковое решение!

— Ну, если народ не против, пусть будет Чекан. — резюмировал Макар, сделав вид, что подчиняется требованиям большинства, хотя в начале обсуждения сам как бы невзначай упомянул кандидатуру Чекана. Сам Чекан с достоинством поблагодарил уважаемую публику за доверие, после чего незаметно переместился по левую руку «положенца».

В конце вечера Макару доложили, что охранники заметили за периметром дома какое-то подозрительное движение. Подозрительный участок прочесали, но никого и ничего не обнаружили. Но у «положенца», видимо на нервной почве, разыгралась застарелая язва, и он, отослав машину вместе с адвокатом в гостиницу, остался пережидать приступ в доме. Охранники расположилась в гостиной возле телевизора, а сам Макар лёг в спальне. После того, как за последним гостем захлопнулась входная дверь, Макар вызвал одного из охранников и после короткого инструктажа куда-то его отослал.