самый честный и невинный человек! А ты просто урод, и все твои дружки тоже уроды!
– Я сделаю вид, что не слышал этого, – строго сказал, пытаясь успокоить волну раздражения, что струилась по венам. Мне и без того было тошно, а тут еще какой-то ребенок поучать будет? Да и в честь чего? Я к этим обвинениями ведь и отношения никакого не имел.
– Тогда я сделаю вид, что этого не делал! – произнес Саша, а затем сжал руку в кулак, замахнулся и… проехался по моей физиономии.
Я отшатнулся, проводя пальцем по губе. Во рту появился металлический привкус крови, которую хотелось сплюнуть. А лучше бы ударить в ответ, но этого Королёва мне не простит. Да и, в конце концов, ее брата тоже понять можно: защищает честь сестры, посылает врага восвояси. Пожалуй, мы с ним в чем-то даже похожи. Узнай я, что с Оксаной так поступил какой-то урод, повел бы себя не менее лестно.
– Все сказал? – спросил, сглотнув. Мальчишка продолжал сжимать кулак, скрепя зубами.
– Кто-то вроде тебя не достоин слез моей сестры!
– С-слез? – в глотке образовался ком: колючий, вязкий, стирающий яркую улыбку Полины из памяти, вкус ее губ и нежный голос, напоминающий упоительную колыбельную. Неужели эти уроды довели ее до слез?
– Удали все, понял? Иначе! – перешел на крик Саша.
– Она… реально плакала? – с придыханием сорвалось у меня.
– Удали все видео! Иначе я тебе не так морду раскрашу, придурок!
Ответа моего малой дожидаться не стал, развернулся и заскочил домой, хлопнув громко дверью. Этот звук разнеся пронзительным эхом по подъезду, а может по струнам моей души. Я же опустился на ступеньки, усаживаясь на холодный бетон. На лестничной клетке гулял январский ветер, попадая в щели окон. Он касался моих плеч, словно нашептывая, как сильно моя сестра обидела девушку, которой я дорожу.
Вытащив телефон из кармана, я нашел в контактах Полину, пальцы сами потянулись к кнопке вызова. И я даже решительно нажал, однако моментально сбросил.
Скорее всего, она сейчас не захочет услышать правду… По крайней мере, до тех пор, пока я все не исправлю.
Глава 42
За последние несколько часов я узнала о себе столько нового, в некоторых пабликах откровенно уже доходило до травли. Но что самое интересное, писали в основном одни и те же люди. Были, конечно, товарищи с разными аватарками, но то, скорее, исключение из правил. Жаль, я это не сразу заметила. Вернее, я и вовсе не обратила внимания, если бы не Сашка.
Вечером он заскочил ко мне в комнату, выяснить, кто наябедничал отцу касательно нашего недавнего домашнего ареста, и застал меня, лежащую ничком на кровати. Я безжизненно листала ленту, будто реальность перестала существовать. И пусть там писали много отвратительных вещей, почему-то не это коробило, а тот факт, что Максим так и не перезвонил.
Я была убеждена – он все знает. Да господи, это человек априори не мог не знать, информацию ему доносили быстрей любой прессы. В эти самые минуты и закрадывалось вязкое осознание: видео выложил Максим. Это осознание вонзалось острыми клыками в кожу, оставляя там болезненные раны.
В него было невозможно поверить. Ведь на губах до сих пор остался вкус поцелуев Ледовского, а в воспоминаниях образ улыбчивого парня, который шептал, какая я классная. И даже если все это спланированный ход, то ради чего, блин? Я окончательно запуталась. Однако больше ни писать, ни звонить не хотела. Теперь его очередь…
А потом совершенно случайно в ленте всплыло уведомление. Умная соцсеть предлагала мне добавить в друзья Максима Ледовского. Не знаю почему, но на глаза выступили слезы. И именно в этот момент зашел Сашка.
– Слушай, мне такие… – оборвал свою яростную триаду братец. Он уселся на корточки передо мной, пытаясь разглядеть глаза, которые я настойчиво прятала. – Эн, что с тобой? Ты плачешь?
– Нет, – я быстро смахнула слезинку с щеки, поднимаясь с кровати. Приняв положение сидя, кинула телефон рядом и взглянула на Саню. – Хотя какая тебе разница? Можешь порадоваться, месть покорителя жареной картошки и шоколадного пудинга свершилась.
– Но я ничего не делал, – брат уселся возле меня, его взгляд почему-то сразу скользнул к моему мобильнику, словно в нем хранился ответ на все вопросы мира.
– Я и не говорила такого. Чего тебе надо? – спросила, коснувшись лба. В комнате было достаточно прохладно, но мне казалось, щеки и лоб горят. Видимо, пульсация в висках сказывалась, у меня жутко болела голова.
– Это что за хрень? – прикрикнул Сашка. И только я хотела возмутиться, чего он настолько громкость прибавил, как заметила, что брат листает ленту у меня в соцсетях. Он давно знал пароль, пожалуй, в этом плане мы с ним были слишком предсказуемые: везде ставили год своего рождения.
– Отдай, – затребовала и протянула ладонь.
– Почему какие-то уроды о тебе гадости пишут? Еще и отмечают? Эн, что это за видео?
– Просто видео, – вздохнула я, опустив голову. Кто бы сказал, что однажды моя колоссальная работа над образом идеальной девушки так феерично разрушится, ни за что бы не поверила. Но больше всего душу уничтожало не это, я боялась реальности. Реальности, в которой Максим меня предал.
– А что ты делала в таком… месте?
– Помогала Максиму, – зачем-то честно призналась. Да, одежда у хостес там отвратительная, и клиенты, типа Аркадия, позволяют себе распускать руки. Однако все равно это не повод устраивать охоту на ведьм. Было бы из-за чего.
– Мак… это не тот ли парень, который живет снизу, и с которым ты на свиданки бегаешь? – Сашка так красноречиво посмотрел на меня, сейчас он походил на маму с ее пронзительным взглядом, от которого ничего не скрыть.
– Он, только…
– Вот же урод! – подскочив на ноги, возмутился брат. Он кинул мой телефон на кровать и начал расхаживать из стороны в сторону, хмуря брови. С каждым шагом атмосфера в комнате наполнялась чем-то тяжелом, так, если бы на наши плечи повесили гири в сто килограмм. Я видела, Сашка злится, только почему – не понимала.
– Ты чего?
– Не слушай их, поняла? – Саня резко остановился, его губы сомкнулись в тонкую нить.
– А?
– Они все придурки! Я сейчас позвоню друзьям, и мы захейтим их вонючие коммы!
– Саш…
– Никто не смеет обижать мою сестру! – помедлив, он добавил. – Никто, кроме меня.
Я и слова сказать не успела, пребывая в легком шоке от услышанного, как брат выскочил в коридор, прикрыв за собой дверь. С одной стороны, мне была приятна его забота, пусть я
