Она попыталась сосредоточиться на том, что говорил Тринити, но голос того мужчины звучал все громче.
– Не надо нам было здесь останавливаться, – произнес Тринити, кладя вилку. – Городок такого рода – не место для женщины. Особенно красивой.
– Он просто грубиян, – откликнулась Виктория. – Я уверена, что он не имеет в виду ничего такого.
–Это старатели. Они всегда имеют в виду кое-что такое.
Глава 17
Мужчина с рыжей бородой встал и направился к их столику. Остальные последовали за ним.
– Не отвечай ни на какие их слова, – произнес Тринити вполголоса. – Что бы ни происходило, продолжай есть, как будто их не видишь.
– Стойте где стоите, – скомандовал Тринити, когда рыжебородый оказался в шести футах от них. – Это касается и остальных,– добавил он, когда спутники рыжебородого стали окружать их стол. – Я могу отстрелить тебе мочку уха, – предупредил он мужчину неприятного вида, продолжавшего подходить.
Тринити держал револьвер над столом и целился в рыжебородого.
– Мы не хотим неприятностей, – сказал рыжебородый. – Мы всего лишь хотим поболтать с дамочкой. Мы такой давно не видели.
– Моя жена и я предпочитаем, чтобы наш обед не прерывали, – сказал Тринити. – А теперь, если вы вернетесь за свой стол...
– Она тебе не жена, – возразил рыжебородый.
– Почему ты так решил? – спросил Тринити.
Виктории не нужно было поднимать на него глаза, чтобы понять, что поведение Тринити изменилось. Он был готов защищать свою женщину.
– На ней нет обручального кольца. А женщина вроде нее без кольца не венчается.
– И вообще, не связалась бы она с таким типом, как ты, – добавил молодой блондин. – Она заарканила бы кого-нибудь с деньгами. Я видел, как вы смотрели друг на друга, когда входили сюда, – продолжал он. – Ни один мужчина не смотрит так на свою жену.
– Она твоя забава-красотка, – уточнил рыжебородый. – Нам это без разницы. Мы просто тоже хотим немного поразвлечься.
Мерзкий тип сделал шаг к Виктории, и это было его ошибкой. Оглушительный звук выстрела потряс комнату, и он схватился за ухо. Рука его, когда он ее отнял, была в крови.
– Черт подери! – завопил он. – Ты отстрелил мне пол-уха.
– Ты слишком быстро подходил, – небрежно ответил Тринити.
– Ты не можешь так просто отстреливать людям уши, – вмешался блондин. – Здесь цивилизованная страна.
– Тогда вам нечего приказывать мужчине отдать вам свою жену, чтобы вы могли поразвлечься вечерок, – откликнулся Тринити. – А теперь отправляйтесь назад за свой стол, и я постараюсь забыть, как вы оскорбили мою жену. Если же нет... у меня осталось еще одиннадцать пуль.
– Она тебе не жена, – настаивал рыжебородый. – Почему ты не спросишь ее, что бы ей понравилось? У нас много золотого песка.
– Так отошли его своей жене. Уверен, что твоим детям нужны новые башмаки.
Рыжебородый покраснел, безмолвно подтвердив, что выпад Тринити относительно его семейного положения попал в цель. Однако блондина было не так легко заставить замолчать.
– У меня вот жены нет, а песка больше всех. – Он выхватил из кармана тяжелый кисет. – Можешь забрать его весь целиком, если возьмешь меня на часок в свою комнату.
– Дерьмо! Я его убью, – выругался мерзкий тип, промокая ухо грязным платком. – Его и его шлюху. Он отстрелил мне ухо!
Тринити внезапно обернулся и выстрелил себе за спину. Затем он повернулся обратно и снова выстрелил. Мужчина, сидевший у входной двери, обмяк. Револьвер, который он успел выхватить, выскользнул из его руки и с грохотом упал на пол. Мерзкий тип тоже упал на пол, его револьвер так и остался зажатым в пальцах.
– Кто-нибудь еще хочет попытать счастья? Тогда давайте, – объявил Тринити. – С помощью зеркала я вижу всю комнату.
Никто не двинулся и не сказал ни слова.
– Поднимись и уйди как можно быстрее, – вполголоса сказал Тринити Виктории сдержанным голосом. – Пойди в свою комнату и запри дверь. Я приду через минуту.
Виктории не хотелось покидать его, но она знала, что безоружная женщина станет скорее обузой, чем помощью. Никто не помешал ей, когда она быстро встала из-за стола и торопливо вышла из комнаты.
– Я не хочу, чтобы кто-либо последовал за мной, – произнес Тринити, поднимаясь на ноги. – Я сочту это весьма недружелюбным.
– Ты отсюда не уйдешь! – выкрикнул рыжебородый. – После того, как убил Хоби.
– И Бернса тоже! – крикнул кто-то.
– Я вызову шерифа, – заявил блондин.
– Давай, давай, если рассчитываешь добраться до двери живым, – откликнулся Тринити. – Предлагаю тебе позаботиться о своих друзьях. Если только у меня не сбился сегодня прицел, они должны быть еще живы.
– Они последуют за тобой из города, – прошептал мужчина, сидевший у входной двери, Тринити, когда тот проходил мимо. – И они тебя убьют. Они уже делали такое раньше.
Виктория металась по комнате. Секунды, прошедшие с того момента, как она оставила Тринити внизу, превратились в вечность. Никогда в жизни ей не угрожали незнакомые люди. Она всегда находилась под защитой и о настоящей опасности толком не подозревала.
Теперь она прочувствовала ее всерьез.
Звук шагов на лестнице заставил ее судорожно засуетиться. Она схватила стоявшее в углу ружье и направила его на дверь. Затвор щелкнул, когда дверь открылась, и палец ее приготовился спустить курок.
В комнату шагнул Тринити.
– Слава Богу, ты цел! – промолвила она и, рыдая от облегчения, отшвырнула ружье на постель, а затем бросилась в его объятия.
Тринити был готов к любой реакции, кроме этой. Он никогда не обнимал женщину просто так. И хотя он крепко прижал Викторию к себе, он не знал, что сделать, чтобы она перестала плакать.
С тех пор как мать спасла его от медведя, никто не обнимал его, плача от счастья, что он цел. Просто он не был никому дорог... даже своему отцу. И вот эта прекрасная женщина, у ног которой было пол-Аризоны, переживала из-за него так сильно, что готова была ради него спуститься вниз и вступить в бой.
Виктория обхватила его руками и уткнулась лицом ему в грудь.
– Понять не могу, почему я веду себя так глупо. – Она наконец подняла голову и посмотрела ему в глаза, но высвобождаться из объятий не стала. – Я никогда не плачу и не впадаю в истерику. Я привыкла считать себя сильной. Получается, что не такая я и сильная.
– Почему бы тебе не поплакать разок или два, если хочется? – выдавил он из себя. – Никто, кроме меня, этого не увидит. Меня надо пристрелить за то, что я привез тебя сюда. Я должен был догадаться, что произойдет с этими негодяями, едва они тебя увидят.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
