class="p1">— В первую очередь, школа не учила прислушиваться к себе, к своим желаниям и делать выбор, — Натали многозначительно смотрит на вопрошающую. — Школа вбивала в наши головы стереотипы о том, что все должны хорошо сдать экзамены и поступить в институты. Да, чаще всего это так, но не всегда. Я как послушная девочка хорошо училась, хорошо сдала ЕГЭ и поступила на экономический факультет вполне неплохого московского вуза. Школе и родителям было за меня не стыдно. Но ни мой престижный лицей, ни родители никогда не интересовались, а хочу ли я пойти по этому шаблонному пути: школа - институт - работа - замуж - дети - пенсия - внуки - смерть.
Лица девчонок изображаются удивлением, мол, а может быть иначе? Я вдруг ловлю себя на том, что мне и самой интересно слушать, что говорит Наташа. Уже молчу о Надежде Сергеевне, которая чуть ли не приоткрыла рот. В груди зарождается чувство гордости за невестку. Она не только сногсшибательная красавица и модель, но еще и отличный оратор. У моего брата совершенно точно не было шансов устоять перед такой девушкой.
— А какие есть другие пути? — выкрикивает еще одна девушка из зала. — Нам, кстати, каждый день учителя говорят, что мы должны хорошо учиться и поступить в институт.
— На самом деле вам все правильно говорят. Я вас сейчас не призываю плохо учиться и не поступать в институты. Но я вас призываю слушать себя и следовать своим желаниям. Я всегда хотела стать моделью, но в моей семье и моем окружении это было чем-то немыслимым. У меня в семье все занимались каким-то серьезным делом, работали на серьезных работах. Мой папа банкир, например. Дедушка — архитектор. У мамы более творческая профессия, она писательница. Но дяди, тети, двоюродные, троюродные — все заняты на серьезной работе. Поэтому я даже не представляла, как бы я им заявила, что не хочу учиться в институте, что хочу попробовать себя в качестве модели. А на профессию модели, к слову, в институте не учат. Нет такой специальности в высших учебных заведениях. Я бы сказала, что это плохо. На актеров учат, на музыкантов учат, на певцов учат, а на моделей не учат.
Кстати, да, вдруг думаю про себя, слушая возмущенный тон Наташи. Есть актерские вузы, есть консерватории. Даже, по-моему, на художников учат. Хотя все эти профессии творческие и, на мой взгляд, зависят лишь от наличия таланта. Никакая консерватория не научит петь того, у кого нет ни слуха, ни голоса.
— Так и как же вы стали моделью? — новый вопрос.
— Во-первых, я поняла, что больше не хочу учиться в институте на экономиста. Я четко осознала, что это не мое. Я не хочу этим заниматься. Решение бросить институт — было тяжелым. То есть, я не просто уходила в академ отпуск, брала какую-то паузу. Я именно отчислялась. Решиться на это было морально тяжело. Во-вторых, во время поездки в Париж к родственникам я прошла кастинг в модельное агентство. Условия работы были ужасными, я подписала контракт, который выглядел, как мой смертный приговор. А вечером дома я набралась смелости и заявила родителям, что не вернусь в институт и останусь в Париже работать моделью.
— И ваша семья нормально отнеслась? — спрашивает другая девушка.
— Это был армагеддон, — губ Наташи касается ностальгическая улыбка. — Но оно того стоило. Дорогие девочки, я хочу, чтобы вы знали: самое главное — это ваши желания. Не бойтесь идти против стереотипов. Не бойтесь идти против устоев общества. Не бойтесь пробовать то, что на первый взгляд, кажется всем, и вам в том числе, дикостью. Если бы в 11 классе школы мне сказали, что я брошу институт и стану моделью, я бы никогда не поверила. Это было что-то из разряда фантастики! Вы должны прислушиваться к себе и к своим желаниям. Только вы знаете, что вам нужно. Не общество, не учителя, а вы.
Девушки в зале смотрят на Наташу горящими глазами, впитывают каждое слово. Натали переводит дух и приступает к следующей части выступления: рассказывает, как идти к своей цели. Ведь мало просто понять, чего ты хочешь, этого еще надо достигнуть. Наташа рассказывает, как начинала работать моделью и как это было тяжело. Я и сама узнаю много нового о невестке. Например, я не знала, что завистливые конкурентки по подиуму подкидывали ей в туфли иголки перед показами.
Операторы телевидения снимают все Наташино выступление. Кусочки из него будут показаны в новостном сюжете. Натали заканчивает общаться с девушками только часа через три. Они все никак ее не отпускают, продолжая задавать новые и новые вопросы уже на самые разные темы. Когда у них начинается фотосессия, мы с Надеждой Сергеевной и камерами удаляемся для обсуждения насущных проблем детского дома.
А как только мы с Наташей садимся в машину, Мельником присылает скриншоты печорских СМИ и телеграм-каналов. Натали взорвала местный интернет.
Глава 41.
Лев
«Топ-модель Натали Готье и кандидат в мэры Печорска Ирина Самойлова посетили детский дом «Радуга». Воспитанники послушали лекцию известной модели и задали ей вопросы в то время, как госпожа Самойлова провела осмотр учреждения. По словам директора детского дома Надежды Абакановой, кандидат в мэры обещала решить проблемы учреждения независимо от того, выиграет ли выборы»…
Вика выключает телевизор. Поджимает губы и задумчиво трет подбородок.
— Хорошо Самойлова придумала, — честно говорю, облокачиваясь на спинку мягкого кресла в своем кабинете.
— Мы тоже можем задействовать селебрити в твоей кампании. Заключить контракт с каким-нибудь известным рэпером.
— Не надо повторять за Самойловой, — отрезаю.
— Почему? Это не она первая придумала. Селебрити использовались в политических кампаниях задолго до Самойловой.
— Тогда что же ты, Вика, не догадалась пригласить рэпера в мою кампанию раньше?
Вопрос звучит, как упрёк. И это так и есть. Вика допустила конкретное упущение.
— Селебрити считаются тяжёлой артиллерией, — разводит руками. — А ты у нас вроде как фаворит среди местного населения. Разве в твоём случае была необходимость в тяжёлой артиллерии? — выгибает бровь.
— Фаворит я или нет, а ты допустила прокол в работе, — жестко отвечаю. — Незачёт тебе, Вик. Очень жирный незачёт.
Политтехнолог выдерживает и мой строгий взгляд, и мой железный тон.
— Что с рейтингом? — задаю вопрос резковато.
— Снова немного снизился.
— Как будешь исправлять?
— Я думаю.
— Очень
