Я ждал их, присев на край колодца.
– Тебя зовут Маргарита, правильно? – спросил я.
Она подняла на меня огромные голубые глаза, полные слёз.
– Да, господин, – прошептала она.
– А ты Иоганн, так? – Я обратил взгляд на парня.
Он кивнул с какой-то подавленной гордостью.
– Я хочу, чтобы вы рассказали мне про ведьму, – сказал я мягким тоном. – Что с вами случилось? Какое зло она хотела вам причинить?
Девочка только беззвучно заплакала и прижалась к юбке толстухи. Мальчик тоже прижался к ней сильнее.
– Хотела нас зажарить, – отозвался он наконец. – Сунуть в печь.
– Начнём с начала, – сказал я. – Зачем вы пошли в лес?
– Грибов набрать, – буркнул Иоганн.
– И ягод, – добавила его сестра.
– С папулей.
– И с мамулей.
– Мы заблудились.
– И тогда встретили ведьму.
– Вы знали ту женщину? – Я посмотрел на старосту.
– Бродила по округе. Видели её то тут, то там…
– Где жила?
– Там. – Он махнул рукой. – За оврагом. Далеко.
Ну да, с таким же успехом я мог и не спрашивать, потому что его объяснения ничего мне не дали. Для деревенских всё было либо перед лесом, либо за лесом, либо от стада овец налево. Если, конечно, не были настолько тупыми, что понятие „налево” им вообще ни о чём не говорило...
– Утром отведёшь нас туда, - приказал я и развернулся в сторону детей.
– Что было дальше?
Из нескладного повествования мне удалось узнать, что старуха пообещала детям, что выведет их к деревне, но сперва хотела отнести домой корзину с собранными травами и грибами. Уже дома покормила брата и сестру, после чего разожгла огонь в огромной печи. А потом связала детей и хотела бросить в печь маленькую Маргариту. Однако Иоганн ослабил верёвку на руках, ударил ведьму кочергой по голове, освободил сестру, и они убежали в лес, преследуемые проклятьями раненой ведьмы.
– Как вы попалив деревню? –спросил я.
– Я их нашёл, - сказал плечистый чернобородый мужчина с бельмом на одном глазу. Он на шаг выступил из толпы. – Вольфи Ламидаб, к услугам господина.
– Ты служил, – скорее заявил, чем спросил я.
– Двадцать лет, господин, - ответил он, покраснев от гордости. – Императорская пехота.
– Молодец, – сказал я громко. – Расскажи нам, что ты видел, Вольфи.
– Услыхал плач, а потом увидел бегущих детей, – начал он. – Но сколько не допытывался – ни в какую, ни слова не могли произнести, такие детишки были перепуганные. Ну, потом привёл их в деревню, а там уже староста и другие всё выведали, что и как. Вот и всё, господин, что знаю. – Он слегка пожал плечами. – Прощенья просим…
– Ты всё правильно сделал, – похвалил я его. – Ты спас детей, и люди должны быть тебе за это благодарны. А ты, Иоганн, храбрый парень. Немногие отважились бы схлестнуться с настоящей ведьмой.
Мальчик поднял на меня взгляд и улыбнулся щербатой улыбкой.
– Я должен был спасти Маргаритку. – Он протянул руку и сжал ладонь сестры.
– Она кричала, что за нами придут другие, – выдавила Маргарита. – Кричала, пока мы не убежали…
– Какие другие? – Мой вопрос был едва слышен в гомоне, который внезапно возник среди толпы.
– Она сказала, что многие любят мясо таких детишек, как мы. – Иоганну удалось перекричать шум.
– Люди, люди! – закричала толстая женщина. – Кто ходил к ведьме? – Она обвела взглядом стоящих вокруг колодца соседей. – Рита, ты брала настои, чтобы скот не болел!
– Врёшь! – Крикнула помянутая Рита, высокая седая женщина с лицом, как будто выструганным из коричневой коры. – Врунья проклятая! Это ты, чёртово семя, ходила для невестки своей, потому что все знают, что она перед кем попало ноги раздвигает!
Толстуха рванулась в сторону Риты, целясь ногтями ей в лицо, но Вольфи Ламидаб вдруг вырос на её пути и утихомирил её одним жестом.
– Тихо, бабы! – гаркнул он зычно. – Не то так приложу, не обрадуетесь!
Я встал и хлопнул в ладоши.
– Молчать! – крикнул я и подождал, пока люди затихнут. – Милость Божия привела нас в вашу деревню, –сказал я серьёзно, - Ибо, как видно, Сатана рыщет вокруг и ищет, кого пожрать. – В толпе раздались испуганные крики. – Молитесь вместе со мной:
Верую в Господа, Создателя Неба и Земли…
Первый меня поддержал Вольфи, а за ним последовали другие. Курнос с серьёзным лицом опустился на колени в грязь, за ним начали становиться на колени крестьяне. Через некоторое время стоял только я, возвышаясь над молящейся толпой.
– …страдал при Понтии Пилате, был распят, сошёл с креста, в славе принёс Слово и Меч народу своему... –
продолжал я молитву, с неподдельной радостью глядя на покорно склонённые спины и головы.
* * *
Из хижины, которую назначил нам староста, мы выставили прежних жителей, иначе говоря, большую семью бондаря. Тем не менее, они были счастливы, поскольку в награду за эту услугу получили несколько монет. По моей специальной просьбе вывели и трёх подсвинков, до тех пор весело игравших у очага. Тем не менее, следы в виде грязи и вони остались как после хозяев, так и после поросят.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
