В низине, где было теплее, под ветвями сакуры, персиков и слив зеленели экзотические лекарственные и пряные травки. Чуть в сторонке, на противоположной центральному двору части сада, там, где низина из подножия плавно переходила в новый холм, высились теплицы. В них дозревали цитрусовые и некоторые другие виды теплолюбивых растений.
На средине холма, между кустарниками сирени и дрока, круглый год буйствовали яркими клумбами всевозможные однолетники и многолетники под срезку на букеты.
Поливная система, нечто наподобие помеси римских акведуков и азиатских арыков, надежно снабжала водой флору сада. Подозреваю, вместо насосов движителями работали магические источники, но утверждать не могу. Не разбираюсь.
Налазившись с Машкой по саду до посинения, перенюхав сотню-другую цветов и прогоняв рысью не один десяток километров, я свалилась на близлежащей к дворцу лужайке без сил.
— Маш, как же у вас красиво! — призналась, подставляя лицо ласковому теплому ветерку.
— А у вас? — немного ядовито поинтересовалась дроу, должно быть болезненно переживая за испорченное дворцовое имущество и подсчитывая убытки.
— «А у нас в квартире газ!»[26] — парировала я, находясь в благодушном настроении и любя целый свет, исключая собственного мужа. (Его мне любить не хотелось, больно шустрый. Токо расслабишься — сразу орущий портрет в пеленках заполучишь и пинком на кухню полетишь — обед готовить!)
Солнце, до того нежно гревшее кожу, начало ощутимо припекать. Мне захотелось в уютный полумрак спальни. Кряхтя и постанывая, собрала расплывшиеся мощи и поплелась к входу, сопровождаемая унылой компаньонкой, непрерывно бурчащей себе под нос.
— Маш, ты тезисы для предвыборной речи готовишь, да? — полюбопытствовала Повелительница, с натугой поднимаясь по ступенькам и остатками прежней иномирянской души пламенно мечтая о лифте.
— Нет, — простонала наперсница, утомленно полузакрыв свои глазки, — составляю последнюю волю!
— Зачем? — изумилась я, забыв про усталость. — Для тебя эта небольшая миленькая прогулка настолько тяжела и непосильна, что ты собралась с ходу окочуриться?
— Для меня эта небольшая миленькая прогулка с источником неприятностей и стихийных бедствий, скорее всего, станет последней, — высказалась дроу, сверля мою спину яростным взглядом. — Когда Повелитель увидит последствия своего неосторожного решения, я буду казнена с чрезвычайной жестокостью и конфискацией родового имущества!
— НЕ-А! Он не только тебя не накажет, а даже очень обрадуется! — заверила я ее, пыхтя из последних сил, словно паровоз, но упорно приближаясь к цели.
— Да? — Маша даже остановилась. — Почему?
— Потому! — уверенно пожала плечами я. — Все могло быть намного хуже!
— Куда уж хуже? — простонала несчастная девушка, подползая ближе.
Я снисходительно посмотрела на Фому неверующего, перевела орлиный взгляд на дворец и после паузы индифферентно заметила:
— Он мог лишиться дома.
— …! — плюхнулась дроу на ступеньки, видимо осознавая масштаб миновавшей Повелителя (и ее саму) катастрофы. — Спасибо!
— Всегда обращайся! — проявила я вежливость.
При виде двух хрупких, маленьких дам мальчики отчетливо задребезжали металлическими частями костюма и попытались прикрыться щитами: типа они мне честь отдают. Хм… а мне нужна их честь? Вроде своей хватает… Не-а, чужого не возьму — вдруг испортится и завоняет.
— Вольно! — скомандовала я. — Маш, ты как хошь, я — домой!
Вояки тревожно переглянулись. Два самых смелых и отважных парня робкими, неуверенными жестами потянули на себя створки дверей, открывая мне проход.
— Мерси, — учтиво поблагодарила неожиданно галантных кавалеров и вползла внутрь, непринужденно волоча на прицепе камеристку под всеобщий вздох облегчения.
Вот так и учат Родину любить!
Внутри кипела приятная моему хозяйственному глазу работа. Сновали лакеи в ливреях, работали краснодеревщики, стояла навытяжку бодрствующая стража.
— Занимайтесь-занимайтесь, — пробормотала я, пытаясь незаметно просочиться в коридоры, а дальше в свою комнату.
При звуках моего ангельского голоска все присутствующие замерли, боясь вздохнуть. Что это с ними? Мгновенная магическая заморозка? Или всеобщий тяжелый паралич?
— Ваше величество, прошу вас, постойте! — подлетел ко мне представительный мужчина средних лет и склонился в глубоком поклоне.
— Это кто? — негромко спросила я Машу, не желая оконфузиться.
— Дворецкий Тасканиэль, — беззвучным шепотом ответила она.
Ух ты! Вот это имечко! Или прозвище? А может, специально такого для соответствия подбирали? Типа указующей таблички: «Пру!» (надеюсь, в меру и с умом).
— Чем обязана? — фыркнула я, старательно сдерживая рвущийся наружу хохот.
— Ваше величество! Позвольте вашему ничтожному слуге представить вам дворцовую челядь! — торжественно произнес мужчина с говорящим именем, не прерывая угодливого поклона и метя косой пол.
Я с интересом пронаблюдала, как кончик его пегой косы приближается к краю разломанной дыры.
— В другой раз.
— Но, ваше величество, а как же этикет? — попытался выдвинуть весомый, с его точки зрения, довод мистер Потаскун, ой — господин Тасканиэль, чем разозлил уставшее величество до глубины тонкой, ранимой души.
Сделав шаг в сторону и заставив его шагнуть за мной, я все-таки дождалась, когда коса попадет в разлом и зацепится за острый выступ.
— Мы не в настроении, — выдвинула свою отмазку.
Но эта усатая холера, выеденная этикетом до спинного мозга, легко отмела возражение как жалкое и несущественное, продолжая настаивать:
— Ваше величество, так полагается!
— Кому? — сыграла я в «дурочку».
— Вам!
— Зачем? — продолжала я свою игру, тактически отступая в направлении убежища, надежно прикрываемая Машей с тыла.
— Так положено, — не мог угомониться дворецкий, двигаясь за мной. Коса потихоньку натягивалась.
— Кем? — Спасительный коридор был уже близко.
— Этикетом, — преследовал меня ненормальный.
— Зачем? — пошла я на второй круг под тихий хохот Машки за спиной.
— Положено! — рванулся ко мне мужик и был отброшен назад.
Да, да! Си! Йес! Зер гут!
— Кем положено, тот пусть и возьмет! — хохоча, сбежала я от знатока этикетов и бесчисленной вереницы челяди.
На наше счастье, Дарниэль приехал лишь через пару дней и не застал устроенной мной разрухи. Если ему кто-то и наябедничал, то супруг тактично промолчал в надежде завоевать мою благосклонность. Впрочем, наивной я никогда не была и проследила за каждым участником моей первой прогулки: никто не пострадал, но и стража на посту больше не спала!
