Венди могла бы заняться ремонтом сама, поручив своему помощнику Джошу найти кого-нибудь, но из-за Шона всегда сдерживалась. Ей не хотелось дать почувствовать ему, что он опять провалил дело. Венди всегда прилагала усилия, чтобы не показывать мужу свою власть (вполне обоснованную, поскольку все деньги зарабатывала она). И поэтому квартира находилась все в том же состоянии. Венди оправдывала такое положение вещей, говоря себе, что все в порядке; так даже лучше — она не будет давить на Шона своим очевидным (и недостижимым для него) успехом. Пусть держится за иллюзию, что способен добиться не меньшего.
Что ж, видно, ни одна из уловок не сработала: ей не удалось перехитрить Шона Хили, с горечью подумала Венди. Говорят, во всем нужно искать положительные стороны, но какие? Теперь, когда Шон ушел, ей больше не нужно считаться с мелочными жалобами, продиктованными его уязвленным самолюбием. Она в полной мере позволит себе демонстрировать свои таланты. Первым делом Венди приведет квартиру в надлежащий вид. Возведет настоящие стены, наймет декоратора, и тот оформит помещение по ее вкусу. Можно даже сделать полностью белую спальню. Как ребенок, Венди мечтала об уютном доме с надувающимися на окнах тюлевыми занавесками, но скрывала свою мечту, зная, что Шону она не понравится.
Но теперь, подумала Венди, она свободна. Настроение немного поднялось. Она привыкала к своему новому положению робко, как нюхает воздух новорожденный щенок. Быть может, уход Шона не так уж и страшен. Что, если это еще один шанс воплотить в жизнь все то, от чего она отказалась ради возможности быть с Шоном?
Венди решительно взяла сценарий, написанный молодой женщиной по имени Шаста. Венди, как правило, не отвергала сценарий, пока не прочитает двадцать пять страниц (коллеги ограничивались десятью, но она считала, что, если кто-то приложил усилия и написал сценарий, необходимо приложить еще немного усилий и выявить его потенциальные достоинства). Сейчас не время снижать планку, нужно поднять ее. Венди открыла папку и приготовилась читать, но, перевернув страницу, вдруг заметила груду конвертов, лежавших под стопкой.
Венди со вздохом отложила сценарий. Почта, наверное, за прошлый месяц. За почту и оплату счетов отвечал Шон, и теперь, когда он ушел, прислуга, видимо, сложила все на стол. Венди решила быстренько рассортировать конверты, отделив счета, которыми займется позже.
В стопке было несколько конвертов от «Американ экспресс». Сначала Венди смутилась. Тут какая-то ошибка. Она имела всего две карточки «Американ экспресс» — одну корпоративную черную (вторым ее держателем был Шон — в экстренных случаях) и вторую платиновую, ее личного счета. Перед Венди лежали один толстый и четыре тонких конверта. Озадачивали именно тонкие: такие, угрожающего вида, высылают при перерасходе счета. Но этого не может быть, подумала она и, нахмурившись, вскрыла один из конвертов.
Дело касалось ее счета «Центурион», и, переведя взгляд ниже, к сумме, которую она задолжала, Венди почувствовала головокружение. Это, наверное, ошибка. Внизу значилось 214 087,53 доллара.
У Венди затряслись руки. Этого не может быть. Сотрудник банка, видимо, ошибся. Она схватила толстый конверт, торопливо надорвала его и открыла рот в немом крике.
Там были выплаты в размере 14 087,53 доллара, это нормально. Но кроме того, стояла сумма в 200 000 долларов, переведенных на счет Шона.
Венди вскочила и, уронив счета на стол, стала расхаживать по кабинету, сдавив пальцами виски. Как он мог так поступить? Но формально Шон имел право это сделать — у него была своя карточка, и единственное, что удерживало его от огромных трат каждый месяц, это просьбы Венди быть экономным. Но ей следовало предвидеть это! Сердце Венди упало, когда она осознала, что всегда ожидала от Шона такого поступка. Это было неизбежно. Подсознательно она подозревала: когда-нибудь Шон сыграет с ней подобную шутку.
Полный крах. Последняя капля, разбившая их брак. Если Венди и лелеяла мечты о воссоединении, то Шон постарался, чтобы они навсегда рассеялись.
А затем ее охватила ярость. Двести тысяч долларов на самом деле были четырьмястами до выплаты налогов. Четыреста тысяч долларов, заработанных тяжким трудом. Интересно, Шон представляет, сколько нужно приложить усилий, чтобы заработать такие деньги?
Она убьет его. Она потребует, чтобы он вернул все до последнего цента, даже если на это ему потребуется двадцать лет…
Венди схватила телефон и набрала номер его сотового. Не важно, что рано — хоть раз она устроит ему выволочку и постарается, чтобы он никогда ее не забыл. Естественно, Венди попала на голосовую почту.
Она положила трубку. Ей незачем оставлять сообщение — лучше отправиться к нему на квартиру и высказать все ему в лицо. Она поедет прямо сейчас, в выцветшей старой пижаме. Ярость погнала ее в спальню, где Венди сунула босые ноги в старые кроссовки.
Нет. Она остановилась. Уйти нельзя. У нее в доме трое детей.
Безумная мысль посетила Венди: они крепко спят, она съездит к Шону и вернется через тридцать минут. Дети ничего не узнают.
Венди помедлила, глядя на ноги — черные кроссовки нелепо торчали из-под штанин голубой фланелевой пижамы. Из-за Шона она сходит с ума. Оставить маленьких детей одних в доме — так поступают только бедняки. Бедняки, у которых нет иного выхода, или люди, настолько забитые безжалостной бессмысленностью жизни, что им все равно. О таких случаях постоянно пишет «Нью-Йорк пост». Они оставляют детей одних, что-то происходит, и дети гибнут. Обычно виноваты бывают мужчины. Матери работают, а отцы решают выпить пива с приятелями.
Венди посмотрела на часы. Почти шесть. Миссис Миннивер приедет через час. Схватка с Шоном подождет до этого времени.
Но целый час! Венди снова охватила ярость. Она не сможет думать ни о чем другом. Так не пойдет. Придется поработать. Сосредоточиться. Ко всему прочему еще придется в девять утра идти в банк и исключать Шона из всех их счетов.
И это ничтожество она сделала отцом своих детей!
Венди пошла в ванную комнату. Шон заплатит. Если он забирает ее деньги, она заберет его детей. Сегодня же наймет адвоката и потратит сколько угодно денег, чтобы навсегда изгнать Шона из своей жизни. Пусть посмотрит, как там в настоящем мире, мире работы. Пусть Шон поймет, что такое быть настоящим мужчиной.
Она встала под душ и, когда горячая вода ударила в лицо, вдруг вспомнила: сегодня суббота. Миссис Миннивер не приедет. И Шон сказал, что собирается уехать на выходные и будет недоступен.
Никакого облегчения.
И затем, словно чужая жизненная сила, из нее рванулся крик, огромный всплеск эмоций, от которого, казалось, сейчас лопнет живот. Венди пришлось ухватиться за шторку душа. Скрестив ноги, она села в ванне под потоком воды и начала раскачиваться взад-вперед как в трансе. Венди словно превратилась в животное — все плакала и плакала, но душа ее вдруг стала независимой, как будто отделилась от тела. Значит, вот почему это называют разбитым сердцем, подумала Венди отстраненно. Забавно, насколько клишированные описания эмоций оказываются уместны в тех немногих случаях, когда эти эмоции действительно испытываешь. Ее сердце разрывалось. Все, во что оно верило, на что рассчитывало и чему доверяло, отрывалось от Венди. Она никогда уже не поверит в то, во что верила прежде.
