По второму "соглашению о разъединении" (сентябрь 1976) правительство Израиля отказалось от этих стратегических перевалов и присутствия на берегу Суэцкого залива, от нефтяных полей Абу-Рудес, которые были источником 60% нефти, обеспечивающей Израиль.
Египет великодушно согласился принять все это, обещав не нападать на Израиль в течение трех лет, и открыл канал. Открытие канала с полной серьезностью все (за исключением египтян) объявили "шагом в направлении к миру", великим достижением стран Европы (и они могли пользоваться каналом) и даже уступкой Израилю [6].
6 Однако Израилю так и не дали воспользоваться правом прохода через канал.
Трубные звуки победы, сопровождавшие дипломатические шаги Киссинджера, заглушали голоса протеста в Израиле и в других странах. Нельзя было, как считали многие, давать такие огромные стратегические преимущества арабам и русским (которые скромно стояли в стороне) перед Израилем и Западом.
И на сирийском фронте американское давление привело к тем же результатам, хотя и несколько менее драматичным. Но и там отступил только Израиль и не только с территории в глубине Сирии, с которой можно было угрожать Дамаску, но и с полосы на Голанских высотах, занятой еще в Шестидневную войну. За это сирийцы повели себя так же, как египтяне: согласились получить все, что им дали, и даже в придачу - заем от США.
Итог деятельности американского госсекретаря ясен. Сначала задержал поставки оружия Израилю, на пике его победы заставил согласиться на прекращение огня и спас Египет и Сирию от полного и окончательного поражения; все открыто и недвусмысленно сделал именно так, как обещал представителям арабских государств в ООН до войны. Сразу же после начала войны он поторопился выразить понимание арабских намерений: "Условия, приведшие к войне, были таковы, что арабские государства не могли их выдержать" ("Нью-Йорк Таймс", 26 октября 1973). Спустя две недели, находясь в Китае, дал прогноз, явно предвещавший недоброе: если удастся организовать так называемые "мирные переговоры", перед Израилем встанут тяжелейшие проблемы, ему придется отступить с территорий, и тогда возникнет необходимость в "гарантиях безопасности" - американских и международных ("Нью-Йорк Таймс", 13 ноября 1973). И границы, которые он определял для Израиля, по его собственному мнению были небезопасными. Из нескольких выступлений Киссинджера тех дней следовало, что он заставит Израиль отступить почти со всех территорий, которые тот занял во время отражения агрессии арабов в 1967. Это был первый этап достижения цели, которую арабы поставили перед собой.
Дополнительное разъяснение этим выступлениям Киссинджера дал президент Садат. С февраля 1974 он несколько раз подчеркивал, что ценит "реальный вклад" американской политики и лично верит человеку, которого он, кстати, называл "мой брат Генри". Снова и снова он повторял, обращаясь к своему народу и слушателям за границей, что уверен в победе арабов. Эхо этой уверенности звучало в речах деятелей и других арабских стран, среди них министра по делам нефти Саудовской Аравии шейха Аль-Ямани ("Нью-Йорк Таймс", 17 марта 1974).
Ясно было, что госсекретарь выставил также и свое условие: арабским лидерам придется смириться с тем, что не удастся достигнуть полного отступления Израиля в один этап. Следует вести политику "разрезания колбасы", или, на более высоком языке, политику "поэтапного дипломатического движения к миру".
x x x
"Соглашения о разъединении" американский госсекретарь назвал крупной дипломатической победой. Египет фактически ничем не поступился, а США в ближайшем будущем должны были извлечь из ситуации большие преимущества: заменить советское влияние своим. И действительно, Египет снова начал кампанию критики и обвинений против СССР, который будто бы не обеспечил египтян современным оружием. Кампания была похожа на предыдущую, перед войной Судного дня, и вполне могла скрывать обманный маневр в стиле 1972-73. После открытия Суэцкого канала уменьшилось значение Египта в процессе советского проникновения в Африку, Индийский океан, Персидский залив и Красное море. Была возможность заменить базы в Египте, например, морскими базами в сирийском порту Латакия или в Ливии. А американцы могут и далее гордиться своими успехами в Египте и политикой "детанта", дающей большие выгоды СССР. И какой бы крикливой ни была перебранка между Москвой и Каиром, это не помешает снабжать Египет оружием, как снабжали и до войны Судного дня.
x x x
Уже до войны Судного дня можно было понять, что богатые нефтью арабские страны стремятся использовать нефть как политическое оружие. После войны это стало кошмаром для западных государств: им необходимо было справляться с повышением цен на нефть в четыре, а то и в пять раз. Экономика западных стран могла этого не выдержать, лидеры оказались в полной растерянности, картины хаоса, Апокалипсиса рисовались их воображению.
Не сразу можно было точно определить то влияние, которое окажет переход финансовых ресурсов Запада в казну горстки государств, владеющих нефтью. Сначала Запад преследовали страхи, что владельцы нефти купят значительную часть предприятий в западных странах, и это окажет отрицательное влияние на общественный сектор. Затем выяснилось, что огромные резервы денег в малонаселенных странах - в Саудовской Аравии. Ливии, Кувейте - не ведут к расцвету их промышленности и экономики. В Европе, Японии и особенно в США начали лихорадочно скупать в арабских странах земли, банковские акции, торговые и промышленные предприятия, нефтяные компании. Даже сфера культуры оказалась втянутой в этот круговорот. Покупались акции крупных издательских компаний, в американских университетах создавались факультеты по изучению ислама и арабской истории.
Оправданными или неоправданными были тревоги, но вал инициативы захлестнул Запад, который, в свою очередь, разными способами стремился возвратить хотя бы часть потока нефтедолларов, уплывающих за его пределы. Так же, как агенты арабских нефтедобывающих стран рыскали по всем западным столицам, агенты Запада искали инвеститоров в арабских столицах, желающих вкладывать деньги в торговлю, промышленность, банки, землю и недвижимое имущество. Круговорот нефтедолларов стал национальным спортом на Западе. Какими бы ни были результаты этого двустороннего процесса, он оказал большое политическое влияние на арабо-израильский конфликт.
Погоню Запада за нефтедолларами арабы использовали в области финансов и бизнеса углубили и расширили бойкот Израиля, занося в черные списки фирмы, торговавшие с Израилем. Арабы пытались вовлечь западные фирмы в этот бойкот - заставляли не вступать в деловые отношения с поставщиками-евреями, с компаньонами-евреями и даже работниками-евреями. Все это в основном совершалось за кулисами сделок. Однако результаты бойкота широко рекламировались, например, рекламировалось движение, требовавшее исключить из эмиссии бумаг международного займа лондонского банка в пользу японской компании два известных еврейских банка в Британии "Н. М. Ротшильд и сыновья", "С. Г. Варбург" Общественность воспротивилась, но это не помогло. Банки не были допущены к эмиссии.
Многие компании отказывались участвовать в этих поистине нацистско-расистских действиях [7], но многие сдались. "Лига против клеветы" в Нью-Йорке даже провела исследование и пришла к выводу, что на самом деле существует "широкая готовность" бизнесменов и американских компаний поддержать этот бойкот.
7 Арабы и не скрывают, что следуют примеру германско-нацистского бойкота евреев.
x x x
Эти изменения в мировой экономике отразились на позициях западных государств в отношении арабо-израильского конфликта. Единственным мерилом справедливости отныне было владение нефтяными ресурсами и покупательная способность. Почти не было случая, чтобы культурные западные государства решительно отвергли антиизраильские резолюции, представленной арабами в ООН, какими бы безнравственными, безосновательными и детски наивными с интеллектуальной точки зрения они ни были. Обычно западные государства воздерживаются от голосования, факты конфликта вообще никого не интересуют. Западные государства как бы стоят в стороне и от империалистических притязаний арабов, жаждущих уничтожения Израиля, и демонстрируют отсутствие исторических, политических и моральных связей с Эрец-Исраэль, страной, столько сделавшей для мировой культуры. Не высказывая этого прямо, они готовы беспечно согласиться на отступление Израиля с территорий до границ прекращения огня 1949, которые были границами "окончательного истребления", запланированного арабами в 1967.
Самым выдающимся успехом арабов после 1973 было то, что они сумели превратить международное сообщество в пассивных сообщников, признающих законным уничтожение Израиля. Чтобы признать за арабами это право, необходимо было отмести культурные ценности цивилизации; необходимо было развалить все международные учреждения, созданные ООН для развития и защиты этих ценностей, необходимо было уклониться от принципов декларации ООН. Арабские страны не встретили серьезного сопротивления.
