Тихомирова. Врач из клиники репродуктивной…
— Я понял, — прервал я ее. Слушать любезности не были ни малейшего желания, мое время слишком дорого стоит. — Что вы хотели?
— Нам нужно встретиться и поговорить. Лично. Это крайне важно.
— Поговорить? О чем? Мы уже разорвали контракт, больше я в ваших услугах не нуждаюсь.
— Я не предлагаю вам услуги, речь пойдёт об Анне.
Услышав ее имя я моментально напрягся. Приятное послевкусие от недавнего разговора сменилось тревогой.
— Что именно об Анне?
— Я расскажу вам все только при личной беседе. Потом вы сами поймете почему.
Я мог бы послать ее и забыть этот нелепый разговор, но что-то заставило меня отказаться от этого решения. Может быть та самая врожденная чуйка, которая позволила мне когда-то возвести бизнес с нуля и не просто не прогореть в сложное время, а выстроить целую империю.
— Сегодня в шесть тридцать. Ресторан "Парус". Не опаздывайте, — я скинул вызов и задумался. Что такого эта врачиха может рассказать мне об Ане, чего я еще не знаю?
Я знаю о ней даже больше, чем она сама: собранное когда-то досье исключает вероятность пропуска каких-то важных деталей ее биографии.
Скорее всего под предлогом разговора о моей женщине она просто решила втюхать мне какие-нибудь услуги. Если это окажется так, их клиника мигом лишится главного спонсора.
=84=
Что я ценю в людях — это чувство ответственности, поэтому, подъезжая к "Парусу" к назначенному времени решил, что если Тихомирова опоздала, не буду ждать ни минуты. История о том, что у нее есть для меня на самом деле какая-то стоящая информация казалась притянутой за уши. Но даже не попытаться не выяснить, что же там за срочное дело такое, я не мог.
Тихомирова оказалась на месте — сидела за крайним столиком у окна. На столе стакан воды и мобильный телефон, больше ничего.
Увидев меня она явно разволновалась, собралась встать, но я остановил ее порыв взмахом руки и, выдвинув стул, сел напротив.
— Я вас слушаю.
— В общем, я даже не знаю с чего начать, дело очень деликатное… — она отвела взгляд, явно намереваясь растянуть беседу до бесконечности. — Даже не знаю с чего начать…
— Ближе к делу.
— Хорошо, — она шумно выдохнула и взяла в руки свой телефон. — В общем, я была с вами не совсем честна, Рустам Тигранович.
Я нахмурился, ибо вранье это еще один пункт, который я не выношу в людях.
— Не была честна на последнем осмотре?
— Вообще. Практически с самого начала. Вернее, с момента, как появилась Анна Лазарева… Ваша Анна, не суррогатная мать прописанная в контракте.
Любое упоминание об Ани из уст посторонних людей отзывалось внутри каким-то странным чувством собственничества.
Да что она может знать такого!
— Кажется, вы говорили, что произошла ошибка? — начал я сдержанно, но прожигая ее наверняка недобрым взглядом. Тихомирова вся словно сжалась, но продолжила:
— Ошибки не было. Все это с самого начала было тщательно продуманным и проработанным планом Анны.
Наверное, впервые в жизни я не знал, что на это ответить. Настолько эта нелепица не клеилась с действительностью. С Аней, которую знаю я. Нежной, милой, совершенно бесхитростной.
— Простите, но все это попахивает бредом.
— Я не вру! — горячо возразила она, хотя кровь к щекам по-прежнему не прилила. — Это чистая правда. Я не знаю, откуда она узнала о том, что вы обратились в нашу клинику, откуда узнала имея суррогатной матери — это мне неизвестно, клянусь. Но однажды она пришла ко мне и попросила совершить эту якобы "случайную" подмену.
Я молчал, переваривая полученную информацию. Отказываясь категорически верить.
Этого просто не может быть. Чушь. Ну как…
— Хотите сказать, что пошли ей навстречу на бескорыстных началах?
— Нет. Она мне заплатила.
— И много?
— Прилично.
Взгляд ее бегал, что могло означать как и то, что она врет, и то, что она меня просто боится. Еще бы, она же понимает, к чему может привести эта ее "правда".
— Допустим, это правда. Допустим! Но с чего вдруг вы решили прийти и покаяться? Мне казалось, подобные вещи люди стараются всячески скрыть.
— Я бы никогда не рассказала об этом, да. Но Анна обманула меня, отдала аванс, обещая, что остальную часть я получу после того, как оплодотворение якобы не удастся. Это тоже было продумано с самого начала, беременности же нет. Потому что никакого ЭКО не было тоже. Она ничего не заплатила! — произнесла она с обидой. — Просто скрылась. Конечно, зачем ей это — видимо, она поняла, что все получилось без лишних затрат. Я так понимаю, у вас сейчас завязались отношения…
В висках застучали молотки.
— И решила, что отдавать остаток не имеет смысла. Наверняка она думала, что я никогда вас в этом не признаюсь, поэтому действовала так нагло. Эй, куда вы? — она подскочила с места и кинулась к выходу. За мной. Потому что я отказался слушать эту ахинею.
Какие деньги? О чем она вообще? Да откуда у неё такие суммы! Даже уточнять не нужно сколько она там якобы заплатила, подобные вещи стоят не дешево.
И вообще — она не могла так цинично обвести меня вокруг пальца.
— Я не вру вам, Рустам Тигранович, ну выслушайте же… — семенила Тихомирова следом. — Прошу вас!
Да какого черта я буду слушать ложь какой-то левой тетки? Она явно из ума выжила.
— У меня есть доказательство! — слова, которые заставили меня притормозить и обернуться…
=85=
— Какие? Только быстро.
— Вот! Сейчас, — трясущимися руками она ввела на телефоне пароль и почти сразу же раздался чуть искаженный динамиком голос:
— Мне нужно, чтобы вы сделали все чисто. Ошибка с ЭКО должна выглядеть натурально. Помните, как надо действовать?
— Да. Я путаю пациенток с одинаковыми именем и фамилией. Сообщаю об этом Каримову.
