посмотреть, где ты рос… На речку хочу... Пирогов тебе напеку... С чем ты любишь?
Это желание – максимально искреннее. Полине важно. Губы Гаврилы немного дрожат – он усмехается. Это настолько хороший знак, что Полино сердце поет. Ещё немного и она снова услышит «Полюшка»…
– С картошкой...
– С картошкой, значит...
Полина переворачивается на спину и обнимает ногой его бедро, когда Гаврила просит. Тянется за поцелуем…
– А ты мне детей родишь? – Слышит вопрос, из-за которого по телу дрожь. – Правда, родишь?
– Сколько скажешь – рожу.
Полине кажется, что обещает какая-то новая, незнакомая Поля. Но она самой же слишком нравится.
Она зажигает на лице Гаврилы неповторимую улыбку.
Он ей верит.
А она скорее умрет, чем доверие предаст.
Таких, как он, предавать нельзя. Иначе весь мир к чертям в ад.
Глава 24
Глава 24
От столицы до Любичей полтора часа езды по нелучшей дороге. Полина сидит на переднем, но теперь это уже не машина её отца, а Гаврилы.
Она сильно проигрывает длинному Мерсу. В ней не пахнет дорогой кожей и деревом. Зато в ней пахнет любовью.
В ней тоже можно забросить ноги, не пить кофе (ведь в руках девушки не кофейный стаканчик, а ведерко купленной чуть раньше малины), но с жадностью смотреть в окно…
На душе у Полины – опустошенно хорошо. Они с Варварой в переписке немного обновили план.
Им так понравилось на Санторини, что они продлили мини-отпуск на три дополнительных дня. Поменяли билеты. И теперь…
Чем себя займет Варвара, Полине категорически посрать. А себя она собирается занять Любичевским счастьем.
В их багажнике – продукты, которых хватит на неделю. На заднем купленные уже при въезде в деревню свежие овощи. Как объяснил Гаврила, местные выносят их на трассу и продают тем, кто в Любичи не завернет.
Кроме всего прочего, Гаврила взял сетку для гриля, угли и еще кучу вещей на все случаи жизни.
Вино, пиво, сидр.
Всё по списку, который составила она – чтобы готовить для него то, что не возникало желания ни для кого и никогда.
Точнее возникало, но Полина его душила по ненужности. А Гавриле нужна она и вся ее стряпня. Каждая мысль и сомнение.
Его к ней не только физиология тянет, хотя и она – немыслимо (у них в том же багажнике презервативов больше, чем еды, кажется), но и что-то большее.
Полина теребит крестик, неспешно пережевывая очередную кисло-сладкую ягоду.
Мандражирует немного, но больше в ожидании замирает.
Улыбается, когда ловит взгляд Гаврилы. Розовеет, ресницами хлопает…
Его желания не так-то сложно угадать. Исполнить тоже. Только сначала неплохо бы доехать.
Полина чувствует вибрацию на животе. Поднимает телефон, хмурится.
Звонит отец по Телеграму. Может важное что-то, может контролирует просто. Но отвечать Полине не хочется. Она скидывает, заходит в переписку с ним.
Бросает одно из своих старых пляжных фото, которые никогда ему не показывала – не интересовался.
Пишет:«Мы на пляже, па, тут шумно. У меня всё хорошо. Позже наберу».
Отправляет и сразу блокирует. За ложь ей не стыдно. И даже не страшно.
Как бы там ни было дальше, в эти дни её ничего не отвлечет. Ни одно сомненье не украдет ни секунды бесценного времени.
* * *
После того, как машина заехала в поселок, Полина смотрит по сторонам внимательней, всё подмечая.
Она не дикая, да и вокруг диковины тоже нет, но ей почему-то так интересно, что даже с открытым ртом…
Любичи выглядят довольно ухоженными. Дома, через один, даже можно назвать красивыми. Правда красота эта – особенная. А может просто непривычная для Полины.
За невысокими сетчатыми или дощатыми заборами самые настоящие сады. Стрелы мальв, кусты гортензий, водопадами спадающие по ограждениям розы…
Рядом с калитками – лавочки. На некоторых из них сидят женщины. В таких же цветочных платочках и одетые не по погоде тепло.
В голове мелькает: «кости мерзнут», а Полина даже не знает, откуда это взяла…
Её бабушки отдаленно не похожи на этих. Если мерзнут – едут в Дубай.
В какой-то момент машина сильно виляет под ругань Гаврилы сквозь зубы. Увлекшаяся Полина не сразу понимает, в чем проблема. Оказывается – под колеса бросилась собака…
– Вот придурок бешеный…
Гаврила произносит беззлобно, смотря на отдаляющуюся псину в боковое зеркало. А Полина назад – улыбаясь.
Обычный дворняжка. Худой и борзый.
– Я в магазин зайду, хорошо?
Гаврила спрашивает, уже остановившись на запыленной дороге. Поворачивается на своем сиденье и смотрит в глаза. По нему видно, что нервничает. Боится не произвести на Полину должного впечатления.
А вот она – нет.
– С тобой можно?
– Да я быстро…
– Вместе быстро…
Увязывается хвостом за своим Душевным. В руку его цепляется.
На улице ощутимо жарко. Под внимательными взглядами таких же женщин на лавочке неподалеку, они идут в сторону сельского магазина.
Он, как и всё в Любичах, старенькое, но аккуратненькое. Полина не спец, но ей кажется, можно предположить, что Любичи – не самое депрессивное в стране село. Но, наверное, всё равно вымирает.
Лучшие уезжают.
Её Гаврила вот…
Толкает дверь в кирпичное здание с вывеской "Магазин" над входом, впускает Полину вперед, сам следом заходит…
Полина бегает взглядом по витринам, отмечая в них сходство с магазинами, в которые если и попадала – то совсем в детстве. Здесь нет отделов и разнообразия ассортимента, но пестрит знатно…
– Бог ты мой, Гаврила…
Женщина за прилавком всплескивает руками, произносят достаточно громко, чтобы тут же привлечь внимание.
Гаврила ей улыбается, Полина жмется к мужскому боку.
На
