этой тюрьме еще холоднее, а уровень безопасности явно выше, чем тогда, когда Хантера держали ближе к Сайпресс-Пойнт. Я замечаю, как его ведут, полностью скованного по рукам и ногам. Синяков больше. Свежие. Наверное, он получил их только накануне.
Глубокий вдох помогает мне сохранить самообладание, сдержать слезы. Ему не пойдет на пользу, если он увидит, как я плачу.
Я заставляю себя улыбнуться, когда Хантер подходит, и ему удается слабо улыбнуться в ответ.
– Не ожидал увидеть тебя снова, – приветствует он меня.
Я сглатываю и пытаюсь посмотреть ему в глаза, не пялясь на отметины на его лице.
– Да уж, а я не ожидала, что приду.
Брат кивает, и я клянусь – его дух сломлен сильнее, чем раньше. Я даже представить себе не могу, через какой ад он здесь проходит.
– Разве тебе не полагается быть в школе или типа того?
Я коротко смеюсь.
– Полагается.
– А Скар? На этот раз она пришла с тобой?
Я качаю головой.
– Нет. Я попросила Рикки забрать ее из школы вместе с Шейном. Тетя Карла предложила сводить их вечером в торговый центр, сделать небольшие рождественские покупки.
Хантер кивает.
– Хорошо. Наверное, лучше, чтобы она не видела меня таким.
Я сглатываю комок в горле и чуть не захлебываюсь рыданиями, которые угрожают вырваться из меня бешеным потоком.
– Кстати, о рождественских покупках. Какие планы на праздник? День благодарения прошел нормально?
– В основном, – отвечаю я, опуская маленький сюрприз, который приготовил для нас Майк, когда мы вернулись домой от Джулс. – Рождество, наверное, будет таким же, как и любое другое, – добавляю я.
Он знает, что это значит. Рождество в этом году обойдет нас стороной, как и всегда. Оплачивать счета достаточно накладно.
Наступает неловкое молчание, ведь я знаю, Хантер в курсе, что я проделала весь этот путь не для того, чтобы посвятить его в расписание семейки Райли. Мне нужно перейти к сути, чтобы успеть вернуться домой засветло, но я чувствую себя неловко, торопя события.
– Выкладывай, – выдавливает он, как будто услышал мои мысли. Брат выглядит измученным и сломленным, так что, возможно, перейти к делу так же важно для него, как и для меня.
Я ерзаю на стуле, безуспешно пытаясь устроиться поудобнее на холодном, неумолимом металле.
– В прошлый раз ты предупреждал меня о том, чтобы я держала ухо востро. Но я расстроилась и ушла прежде, чем у тебя появился шанс объяснить почему, – говорю я. – Наверное, я здесь, чтобы закончить этот разговор.
Он переводит дыхание, а затем кивает.
– Кого ты говорил мне остерегаться? – спрашиваю.
Его взгляд поднимается, и в грудь будто вонзается острая игла печали.
– Я говорил в общем, – бормочет брат, но мне кажется, что это не похоже на правду.
– Серьезно? Потому что я могла бы поклясться, что ты имел в виду кого-то конкретного.
Нет никакой гарантии, что он расскажет мне больше. По какой-то причине в этот раз он ведет себя гораздо более сдержанно. В мой прошлый визит он горел желанием рассказать все. Только я не хотела слушать. Сейчас все иначе.
– Пожалуйста, Хантер, – умоляю я шепотом. – Если есть что-то, что мне нужно знать, прошу, не оставляй меня в неведении. Все становится… странным. Происходит так много всего, что я не могу объяснить, поэтому, если ты что-то знаешь, умоляю, скажи мне.
Он долго удерживает мой взгляд, и я уже почти вижу, как он рассказывает мне то, что я хочу знать, но потом все исчезает. Намек в его глазах, давший мне надежду, испаряется.
– Сказал же – я говорил в общем.
От шеи к лицу поднимается жар, и я чувствую разочарование – из-за него, из-за этого разговора. Поскольку он ходит вокруг да около, я решаю быть откровенной.
– Ты имел в виду Вина Голдена? Его мне стоит остерегаться?
Я ожидаю реакции, но не паники, которую внезапно вижу на лице Хантера.
– Что бы ты ни делала, во что бы ни вляпалась, оставь это нахрен в покое, Блу, – слова срываются с его губ резко, так что я их не только слышу, но и чувствую.
– Мне нужно знать, что происходит, Хантер.
– Тебе нельзя связываться с этим человеком, – хрипло шепчет он, игнорируя мои последние слова.
От его ответа кровь бежит по венам со скоростью света.
– Хорошо, но почему?
– Ради твоей безопасности, ради Скар… Я умоляю тебя забыть об этом, Блу. Пожалуйста. Отсюда я могу сделать только это, чтобы защитить вас, – он плачет, и мои глаза затуманиваются, тоже наполняясь слезами.
Его пристальный взгляд мечется по комнате, и я начинаю чувствовать, что его обостренная паранойя полностью оправдана. Когда Хантер снова встречается со мной взглядом, его трясет.
– Пожалуйста, Блу.
Я хочу обнять его, хочу остаться вместе с ним и пережить все, что, по его мнению, происходит, но не могу. Эти чертовы цепи на его руках и лодыжках служат мне ответом.
– Ладно, – киваю я в ответ. – Хорошо.
Брат успокаивается, но ненадолго.
– Я знаю, это звучит чертовски безумно, но не доверяй телефонам, – предупреждает он. – Если хочешь рассказать что-то, но сохранить это в тайне, делай это лично. Поверь мне.
Я вспоминаю, как он настаивал на том, чтобы Рикки заставил меня прийти к нему, вместо того чтобы просто позвонить. Это конкретное предупреждение заставляет меня задуматься об определенной фотографии, которая попала не в те руки. Руки человека, о существовании которого я даже не подозревала всего неделю назад.
Я киваю, чувствуя серьезность последнего заявления Хантера.
– Обещаю.
Хантер снова откидывается на спинку стула, и я наблюдаю, как он изо всех сил пытается вернуть самообладание, будто не хочет, чтобы кто-нибудь заметил, как он завелся, разговаривая со мной.
– Не приходи сюда больше, – говорит он, отчего у меня на лбу появляется морщинка. – Это слишком опасно. Они будут интересоваться, о чем мы говорим, а я не хочу, чтобы ты попадалась им на глаза больше, чем уже попадаешься.
Еще одна слезинка скатывается по моей щеке, но, боясь привлечь к себе внимание, я не вытираю ее. Вместо этого только киваю.
– Хорошо, не приду.
Внутри я буквально умираю от этих слов. Но послушно поднимаюсь на ноги.
– Я люблю тебя, – говорю я.
Брат смотрит на меня, и в его взгляде мечутся невысказанные чувства.
– А я тебя еще больше. И Скарлетт передай.
Я киваю.
– Обещаю.
На этот раз мне физически больно уходить от него, зная, что он только что запретил мне возвращаться. Но я верю, что мой новый визит сделает его жизнь здесь тяжелее.
Однако наша встреча не была напрасной.
