сексуальной особой.
– Хорошо. Не хочешь не говори. Но в этом случае, постарайся и ты понять меня правильно, – сказала Саша и достала ее холеное лицо, в районе челюсти, подошвой правого кроссовка. – Нельзя быть настолько уверенной в собственной безнаказанности, нельзя, – говорила Саша, пиная в пол силы поверженную Милу. – Может, мы тебе жить мешали, дорогу перешли? Вставай, сучка.
– Не бей, больно, – просила она, поднимаясь с земли.
– Тебе больно? А ему не было больно? А мне, когда я не знала, чем могу ему помочь?
– Кто же знал, что ты такая шустрая? В мои планы не входило причинять вам физическую боль. Мне достаточно было того, чтобы вы оба с ним были раздавлены морально, – сказала она и увидела Дмитрия, выходящего из-за машины.
– Это не я шустрая, это ты слишком самоуверенная и лживая. Врала всем и обо всем, а сама самая обычная аферистка из Питера. Теперь не только я знаю, что ты за штучка. Но честно тебе обещаю выполнить одну твою просьбу, если скажешь, чего ты хотела в итоге от похищения? Говори громко, пусть твои друзья знают, за что получили бы деньги и чему были бы участниками.
– Я получила бы от Александрова то, чего хотела, даже против его воли, но теперь у тебя на глазах, и ты была бы уверена на сто процентов, что это ему нравится, а мужики, получив деньги, на его глазах изнасиловали бы тебя. Вот такая была моя маленькая месть, – сказала она и упала от очередного удара Саши. – Вы бы не стали выносить сор из избы и заявлять в полицию, – отдышавшись, тихо проговорила она. – Извиняться я не буду, можешь бить.
– Все слышали, заступники обиженной и оскорбленной дамы? – спросила Саша у мужчин. – Как вам такой расклад и финал?
– Саш, не надо опускаться до ее уровня, – попросил ее муж.
– Адрес моих родителей ты знаешь? Тогда, передай им, что меня арестовали, – попросила Мила, поднимаясь на ноги.
– Сделаю, как просишь. Ты больная, причем на всю голову. Чего тебе не жилось и чего не хватало, что ты решилась на это? Бери ее Олег. В этой красивой упаковке кусок дерьма. Лет семь будет зону обслуживать, – говорила Саша, возвращаясь к машине вместе с мужем. – Мить, ты прости меня. Со стороны это выглядит жестоко, но била я твою школьную любовь в полсилы. Это для меня слабое, но оправдание. Она меня два дня пасла на своем синем «Форде», даже в дом приходила. Я не могла ее не ударить, не за волосы же ее таскать. Я аптечку сейчас достану.
– Сань, не надо. Со мной все в порядке. Мои ноги от долгого сидения просто затекли. Меня сюда с вечера доставили, как только стемнело. Держали, где-то недалеко в доме на первом этаже, а били в первый день, да и то не особо. Рембо из меня, Саш, не получился. Сделал попытку сбежать, а не подумал, что решетки на окнах и заперли нас снаружи. От собственной злости ввязался в драку, хотя видел, что силы не равны. Вот меня и проучили, чтобы сидел и не дергался. Все ссадины двухдневной давности, но мне их любезно промыли водкой. Видимо, получили указания не портить мое лицо, а вот ребра не в счет. У тебя вода есть?
– Держи, – она протянула бутылку. – Как ты догадался о Савченко? Ты видел ее?
– По запаху ее духов, – ответил Дмитрий, делая несколько жадных глотков. – Но у меня хватило ума смолчать. А потом я понял, что раз мужики в масках, а ее я не видел, может все и обойдется. Хотя, какие гарантии можно ждать от сумасшедшей.
– Ты слышал план ее маленькой женской мести. Жестокая, но вполне реальная картина могла получиться, а вот сам финал, для нас с тобой мог быть вообще непредсказуемым. Просто так, я бы им не далась. Ты ведь у нас насильник в их понятии, а она жертва. Хотя с другой стороны, мужики, получив деньги, могли ее просто послать. Господи! Неужели все позади? – сказала Саша, глядя мужу в глаза.
– Санька, ты у меня молодец. Постарайся не думать о том, что могло быть. Все с твоей помощью закончилось. Мальчики наши с кем остались? А что это за мужик? – обнимая жену, спросил он.
– Мальчики с твоей мамой, а напарника нашел мне твой отец. Позвони им, они волнуются. Разбери сидение и попытайся уснуть. Я закончу аудиенцию с полицией, и поедем домой, – сказала Саша, нежно целуя мужа. – Я боюсь причинить тебе неудобства, потому не тискаю тебя в объятиях, – улыбнулась она, отходя от машины навстречу прибывшему наряду полиции.
– Мам, все в порядке. Саша с полицейскими чинами беседует. Ты отцу позвони, пусть не волнуется. Мы скоро будем дома. Я тебя люблю, мам. «Санька у меня настоящая амазонка», – подумал он, раскладывая переднее пассажирское сидение и проваливаясь в сон.
– Саша, ты почему мне про пистолет ничего не сказала? Ты представляешь, что я почувствовал, услышав выстрелы? Хорошо, что твою пламенную речь не пропустил и не сделал неверный ход.
– У меня разрешение есть. А не сказала потому, что знала – ты будешь против огнестрельного оружия. Держи карту памяти с видеорегистратора. Вернешь копию.
– Пойдем напарник. Навыки у тебя не слабые, ты молодец.
Прошли не менее чем сорок минут, прежде чем Саше с мужем разрешили уехать. Обманутые подельники, рассказывали все и обо всем подробно еще по дороге в отделение. Александра аккуратно вела машину, изредка поглядывая боковым зрением на спящего мужа. Город медленно просыпался, но была суббота и движение только начиналось. Саша заметила, что ее руки, лежащие на руле, дрожат. Она остановила машину, включила аварийку, достала из бардачка сигареты и зажигалку. Вышла, села у правого переднего колеса и закурила. В последний месяц она опять начала позволять себе сигареты, выкуривая три-пять штук в день в отсутствии мужа и старшего сына. Ей казалось, что они действуют на нее как-то успокаивающе, хотя наверняка знала, что это психологический ход. Голова закружилась, к горлу подступил комок, переходящий во всхлипы и по щекам покатились слезы. Она плакала навзрыд, еле сдерживая громкое рыдание, уткнувшись в полу куртки, забыв о сигарете. Ей захотелось упасть навзничь лицом в траву газонов с капельками росы, которые находились в двух шагах, и выплакать весь негатив, скопившийся за это время. «Из-за глупости одной ненормальной, я сомневалась в Мите, испытала страх. Родители переволновались. Чужие люди «впряглись» в это дело. А, как и чем для каждого все закончится? – думала она, чуть успокоившись и прикуривая новую сигарету. –
