же надо каждого прораба проверять, каждого строителя и каменщика!
— Надо. Но не вам лично. — усмехнулся я. — Так же, как вы будете отвечать всем родом, так и строители будут отвечать всей бригадой. Один накосячил, штраф на всех. Но и премии тоже на всех, за хорошо выполненную работу. А чтобы ни у кого сомнений не оставалось что все сделано справедливо, мы назначит минимальный штраф и регулировать его станут сами рабочие. А вот кражи – это уже дело подсудное.
— Чтобы рабочие сами себе штрафи и наказания назначали? Так они же ничего делать не станут! Упьются и будут валяться в подворотнях. — возмущенно проговорил чинный седовласый старец. — Они же не люди, а скоты, никакого понимания и чувства ранга у них нет.
— Хм… чувствую я с вами слишком мягок. — проговорил я, пристально глядя на старика. — Впрочем вам, уважаемый, жить все равно осталось не долго. Я, пожалуй, пообщаюсь с вашим старшим наследником.
— Очень ваши слова, уважаемый Искандер-паша, напоминают слова запрещенных марксистских памфлетов. Какие-то советы. Коллективы. Общая ответственность. — проговорил мужчина средних лет, у которого седина едва появилась в бороде и на висках. — Не сторонник ли вы красной заразы?
— Красной? Однозначно нет. Но несмотря на возраст мне пришлось повидать неприятных сторон жизни. Как и приятных. А потому я легко могу узнать людей что родились с золотой ложечкой во рту, не представляя, как именно живут простые люди. И не понимая, что со временем оружие меняется. — я усмехнулся, демонстративно достав кортик, а затем положил рядом с ним гранатомет. — Резонанс спас империю от развала, отложил угрозу войны между аристократами и обычными людьми на сотню лет. Но сколько из вас в состоянии удержать выстрел из гарнатомета конструктом? А выстрел наплечной пушки или ракетницы?
— А вы, значит, можете? — с усмешкой спросил все тот же крепкий министр.
— Да, до трехсотого могу удержать. — пожав плечами ответил я, и заметил несколько улыбок. — А чтобы вам было проще воспринимать реальность такой какая она есть, а не в вашем воображении, посмотрите на стол.
Я указал пальцем на место примерно в центре, а затем опустил туда ядро, стараясь снизить его скорость до минимума. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем древесина начала прогибаться. С каждой секундой треск все нарастал, маренный дуб не мог выдержать воздействия конструкта и вскоре в столешнице образовалась аккуратная полукруглая выемка.
— Обычный пресс. — пожал плечами один старикашка, но остальные нахмурились. Черноволосый с проседью даже привстал и провел ладонью по выемке, словно пытаясь убедиться, что она реальна.
— Это не пресс. Это ядро. — наконец заявил он. — Но я никогда даже не слышал, чтобы кто-то мог контролировать конструкты с такой точностью.
— Вот тут вы точно лукавите. — усмехнулся я. — До его императорского величества, способного ходить по воздуху и воде, мне очень далеко. А государь Петр Николаевич не единственный гений резонанса в нашем государстве.
— Он Морозов, ближайший родственник Романовых. — покачал головой Амин. — Сила императоров неоспорима. К тому же, кто как не вы, Искандер-паша, недавно висел в воздухе спокойно попивая чай?
— Тем лучше. — кивнул я, улыбнувшись. — Так что, сколько из вас в состоянии отразить выстрел пушки? А ведь их становится с каждым годом все больше. Они становятся компактней и удобней, придумывают все больше способов снизить отдачу. А резонансные доспехи, сколько в местной гвардии неодаренных?
— Почти половина. — ответил Амин, когда молчание начало затягиваться. — Приходится нанимать очень сильных людей, держать их на специальной диете, но все равно, они в состоянии выдержать прямое попадание пресса.
— Именно. В Европе эпоха рыцарей отмерла почти на полторы сотни лет, когда против одного обучавшегося с рождения махать мечом начало приходиться десяток торгашей с арбалетами и алебардами. Прогресс, который нельзя остановить. — усмехнулся я. — А вы сами, своими руками, отдаете оружие, которым можно вас убить в руки людей которых держите за скот. И не отдавать не можете, иначе у ваших врагов оружия просто будет больше. И знаете какой есть выход?
— Иметь больше детей и проводить их обучение и инициацию. — уверенно проговорил черноволосый министр с сединой на висках. — Все же новый император не дурак, он не зря на территории всего государства узаконил многоженство! Так нас, истинной аристократии и носителей резонанса, станет больше и мы справимся с любым восстанием мужичья.
— Не выйдет. Среди моих людей аристократов нет, почти. И при этом у всех сила резонанса выше десятого ранга. — покачал я головой. — А если ограничить количество дарников насильно, запретить неблагородным проходить инициацию… да что я вам объясняю? Посмотрите на улицу! Вас, аристократов в черт знает каком поколении, чуть ен перебила шайка из Африки. Так что нет. Для того чтобы народ сражался на вашей стороне, нужно чтобы вы… по крайней мере понимали, что они такие же люди, у которых тоже может быть дар к резонансу.
Последняя фраза окончательно стерла улыбки с лиц стариков-министров. Одно дело считать себя богоизбранной аристократией, главными среди людей, и совсем другое понимать, что они могут оказаться в числе проигравших. На сколько они привыкли к силе, и тому, что они являются ее носителями… и на сколько страшно им оказаться такими же как все.
На этом страхе мне и удалось сыграть. Доминирование и право сильного на столько въелись в их головы, что не потребовалось много труда чтобы продвинуть реформы, которые в ином случае потребовали бы множества показательных казней, а может и расстрелов. Но выйдя из дворца в сопровождении Мухаммеда Амина и первых министров я остро осознавал недостаток знаний и специфического опыта.
Отдавая себя по частям, при перерождении, я не мог гарантировать что в мозгу осталось достаточно достоверных знаний о прошлой жизни. Это было крайне неприятно, где тут помню, а тут не помню. И я прекрасно осознавал, что наверстать эти пробелы можно либо на собственном опыте и набитых шишках, либо пройдя обучении в хорошем заведении. Кто бы меня еще пустил в высшую военную академию после моего разлада с императором.
— Строганов, займись пополнением. Кают должно хватить на всех. Николай, обучение юнг основам – на вашей совести. — сказал я, взойдя на борт вместе с десятком высокородных заложников и их слугами. Одна из девушек показалась мне смутно знакомой, но я
