высокомерие творца, однако от ошибок никто не застрахован.
Элизабет подождет – я еще не разделалась с Фавершемом.
– Ты отлично знаешь, что поступил неправильно, поэтому и не отвечал на мои звонки. Александер был бы в ярости, узнай он о твоей проделке. Нет, я не так выразилась: муж был бы просто потрясен.
– Ладно, – бормочет Фавершем. – Успокойся. Как только сплавим картину, я отпущу твою дочь.
– Спасибо и на этом.
Подходит официантка, и мы снова замолкаем.
В клубе остался единственный свободный номер. Гостевая комната рассчитана на двоих, но нам с Элизабет все равно. Расставшись с Фавершемом, мы перестали дуться друг на друга. Подруга настаивает, что понятия не имела о планах Джейкоба на мою дочь, и я ей верю.
Пройдя в номер, мы усаживаемся на кровати.
– Если сейчас лягу, то уже не встану, – вздыхает Элизабет. – Куда пойдем ужинать?
– Даже не представляю, я ведь давно не была в Лондоне.
Еще десять лет назад я бы точно знала, где хочу заказать столик, и получила бы его в любом случае, однако теперь совершенно выпала из светской жизни.
– Покажешь, что выбрала в хранилище? – интересуется подруга.
Шляпная картонка стоит у меня на кровати. Откидываю крышку, вытаскиваю шляпу и оберточную бумагу. Элизабет тут же надевает белые хлопковые перчатки и осторожно извлекает холст.
– Грандиозно… – шепчет она, и это хороший знак.
– Сможешь сделать?
– Конечно смогу, только сначала спроси у Фавершема, не рискованно ли выставлять на продажу эту картину сразу вслед за «Ванитас»?
– Никуда он не денется. Фавершем передо мной в долгу. – На самом деле все мы зависим друг от друга, все трое… – Каталог тоже взяла. Если хочешь, посмотри.
Подруга достает гроссбух и аккуратно листает страницы.
– Ага, вот она. Чудесная штука этот каталог, всегда позволяет увидеть полную картину, извини за каламбур.
Я ложусь, скрипя от усталости.
– Дорогая, не возражаешь, если мы закажем ужин в номер и ляжем спать пораньше? Никуда не пойдем, поедим в постели, посмотрим телевизор…
– Тебя что-то беспокоит? – тревожится Элизабет.
Едва сдерживаюсь, чтобы не рассказать ей нашу грустную историю. Никого и никогда нельзя посвящать во все свои секреты, даже лучшую подругу.
– Все в порядке, просто устала. Прости, наверное, тебе со мной скучно. Не сердишься?
– Вовсе нет. День и вправду был долгий. – Элизабет со стоном наклоняется и снимает туфли. – Мы уже не те, что раньше, верно?
Заказываем гратен из макарон, бисквитное пирожное с ягодами и бутылку хорошего вина.
– Помнишь, как сиживали в школе? – улыбается подруга, когда мы, опершись о подушки, располагаемся в кроватях.
Подносы пристраиваем на коленях, босые ноги прячем под пуховые одеяла.
– Да, похоже.
Шевелю пальцами ног. Боже, какое блаженство! Наконец-то выдалось несколько часов, когда можно ослабить бдительность. Минуты, когда я могу позволить себе перестать быть леди Холт, настолько редки, что их нельзя не ценить на вес золота.
С вечером в «Савое» наш ужин не сравнить, да и не нужно сравнивать. Настали такие времена, когда жизненная энергия уходит и надо гораздо тщательнее следить за собой. Кроме того, на мне лежит тяжелая обязанность защищать дочь и внучку. Стоит вспомнить о подводных течениях в Лейк-Холле, и пища для меня теряет всякий вкус. Ночью мне снятся тревожные сны.
Джо
Забираю Руби из школы. Дочь к концу недели едва волочит ноги от усталости и все же счастлива: учительница доверила ей на выходные присматривать за хомяком. Клетку мы пристегиваем ремешком к заднему сиденью, а еду и прочие хомячьи принадлежности кладем в багажник.
Прибыв домой, заселяем питомца на второй этаж. Пусть живет в спальне у дочери, все равно Боудикку мы наверх не пускаем, и матери в комнате Руби делать в принципе тоже нечего. «Животных нельзя содержать в клетке», – твердила она, когда я была еще девчонкой.
Ханна снова в Лейк-Холле.
– Спасибо, что ты сегодня здесь. Как справляется Лотти?
– Боюсь, от нее больше проблем, чем помощи. Ну да ничего. Поищем другую кандидатуру. Можно дать объявление в «Ивнинг адвертайзер».
– Даже не знаю… Там ведь публикуют всякие россказни о скелете в озере. По-моему, у нас не будет отбоя от желающих просто полюбопытствовать.
– Не исключено, что ты права. Надо будет обдумать этот вопрос.
Ханна поднимает сумку, однако я не хочу, чтобы она уходила.
– Может, подождешь? Я бы угостила тебя ужином – знаешь, в знак благодарности за все, что ты делаешь. Если никуда не торопишься, конечно. Мать сегодня заночует в Лондоне.
– Что ж, с удовольствием, – широко улыбается Ханна.
– Думала, мы сегодня будем втроем – я, ты и бабушка, – фыркает появившаяся в дверях дочь и уныло возит носком туфельки по полу.
– Руби, как ты невежлива! Прости, Ханна. Боюсь, мой ребенок устал.
Бросаю на дочь неодобрительный взгляд, однако та демонстративно выходит из комнаты.
– Прости, – снова повторяю я.
– Ничего страшного. Дети – они и есть дети.
– И тем не менее…
– Руби до сих пор переживает. У нее сейчас тяжелое время. Фактически только познакомилась с бабушкой, а тут еще новый для нее дом… Естественно, она не в своей тарелке. Кроме того, ей приходится привыкать ко мне – представляешь, какие перемены в жизни? На ее долю и так выпало жуткое потрясение. Что ты хочешь? Маленькая девочка в незнакомом месте… Руби нужна стабильность, а о какой стабильности может идти речь, если твоя мать тебя то и дело унижает на глазах у ребенка?
А ведь она права. Я как-то о подобных вещах не задумывалась. Все-таки Ханна знает нашу семью вдоль и поперек.
– Спасибо тебе за понимание, – вздыхаю я.
– Не за что благодарить. Я считаю своим долгом стать твоей правой рукой, так что Руби в итоге поймет, что на меня можно положиться. Она успокоится, если мы будем вести себя правильно.
– Ну да, наверняка…
Ханна то и дело предлагает мне разумные варианты, позволяющие найти простой и надежный выход из той трясины, в которую мы угодили.
– Кстати, по поводу Руби. Не возражаешь, если я тебя кое о чем попрошу?
– Нет, конечно нет.
– Не пойми меня неправильно, но в курсе ли ты, чем твоя дочь занимается в интернете?
– Надеюсь… А что?
– Ее увлечение – часть более широкой проблемы. Заметила, что Руби – довольно скрытная девочка? Она частенько тайком шныряет по дому и по территории. Мы с ней уже не раз обсуждали поджидающие ее опасности. Я внушаю, что нельзя лазить по деревьям, во всяком случае – забираться слишком высоко, не следует ходить по гребню стены. Слышала, что они со
