— А если я решу, что не могу принимать ванну вместе с тобой? Тогда вам придется соорудить в своем доме еще одну ванную комнату, доктор Козак.
— Не думаю! У меня и так одна ванная комната с половиной. Ты можешь пользоваться этой половиной, если не желаешь присоединяться ко мне.
— А отдельная спальня у меня будет?
— Если тебе нужна отдельная спальня, зачем тогда вообще переезжать?
Я прижал ее к себе еще сильнее.
— Ты можешь с таким же успехом спать в моей, все равно я бы пробрался в твою спальню.
Она рассмеялась и погладила мои усы.
— В котором часу ты должен быть на ферме?
— Когда угодно. Я предупредил Стива, что меня не будет до сегодняшнего дня.
— Ты собираешься заниматься со мной сегодня?
— Конечно. Я даже хочу проехаться с тобой верхом — я имею в виду на двух лошадях, причем на приличное расстояние.
— Было бы куда лучше, если бы мы проехались на одной лошади, и чтобы поводья были в твоих руках!
— А как насчет того, чтобы прокатиться на одной лошади, только поводья будут у тебя?
— Ни за что, доктор Козак.
— Если уж я взялся научить вас ездить верхом, миссис Козак, будьте уверены, я своего добьюсь!
Я слышал, как эти слова сорвались с моих губ, но мне показалось, что произнес их кто-то другой. Если бы в тот момент я мог проглотить язык, я бы наверняка так и сделал.
— Прости, что ты сказал?
Я смог из себя выдавить лишь вот что:
— Извини. Думаю, не стоит, как говорится, бежать впереди паровоза.
— Я тоже так думаю.
Я поверить не могла, что он назвал меня миссис Козак.
— Откуда, черт возьми, у тебя такие мысли?
— Это все мама виновата. Мне кажется, это она сказала за меня.
Он улыбнулся и отвел глаза. Если мне не показалось, на его щеках я уловила едва заметный румянец. Я была уверена, что он сказал это случайно, и решила больше эту тему не обсуждать.
— Что ж, передай маме, что не стоит так торопиться. Я даже еще не знаю, смогу ли принимать с тобой ванну.
Иван рассмеялся, как мне показалось, с облегчением, оттого что я отнеслась к ситуации с юмором. Я встала, стараясь сохранять невозмутимость, хотя внутри меня все трепетало от волнения.
— Думаю, мне все же придется открыть это дурацкое окно, чтобы мы могли наконец принять душ. Нужно же нам что-то надеть на себя.
— Если ты не против, я мог бы ходить по дому и в таком виде.
Он встал и положил руки мне на плечи.
— Мне так уютно с тобой. Даже клерк в отеле подумал, что мы женаты. Кто знает, может, это судьба.
Он притянул меня к себе и поцеловал. Как раз в эту секунду раздался телефонный звонок. Иван прошептал:
— Пусть трезвонит.
— Иван, обычно мне никто не звонит в воскресное утро. Может, это важно.
Я выскользнула из его объятий и потянулась к телефону, стоявшему на столике у кровати. Взяв трубку, я приготовилась услышать сообщение о несчастном случае, происшедшем с кем-то из членов моей семьи. Вместо этого в трубке послышался веселый голос Гвен.
— Доброе утро, Пэш. Это Гвен. Надеюсь, я не помешала.
По ее тону мне стало понятно, что она знает о визите Ивана.
— Думаю, ты уже успела поговорить со Стивом.
Я увидела, как Иван насторожился, услышав имя Стива. Его лицо ожесточилось, это выражение мне уже пришлось видеть в четверг утром.
— Мой милый мальчик недавно звонил мне, чтобы пригласить на свидание сегодня вечером. Я так понимаю, Иван сейчас у тебя?
— Ты правильно понимаешь.
— Отлично. Я звоню, чтобы спросить, не смогли бы вы поужинать сегодня с нами на ферме. Готовить буду я. Стив сказал, у тебя занятие сегодня. Я подумала, это будет весело.
Я посмотрела на угрюмое лицо Ивана и подумала, что «весело» — это слишком громко сказано. При этом я заметила, что напряженность придавала чертам его лица особенную четкость, что делало его совершенно потрясающим.
— Я должна спросить у Ивана.
Прикрыв трубку рукой, я повернулась к нему.
— Гвен спрашивает, не хотим ли мы поужинать с ней и Стивом сегодня на ферме. Она говорит, что готовить будет она.
Я заметила, как его челюсть подвигалась, очевидно, он скрипел зубами.
— Иван, может, если Стив увидит нас вместе, он перестанет наконец наговаривать на тебя?
— Это маловероятно.
— Что мне ей ответить? Мы можем просто остаться здесь сегодня, если тебе так больше нравится.
Скрестив руки на груди, он посмотрел сначала на пол, а затем снова на меня.
— Скажи, что сегодня мы собирались поработать, но можем сделать перерыв на обед.
Убрав руку с телефонной трубки, я повторила Гвен то, что сказал мне Иван.
— Поработать над чем? Твое занятие по верховой езде не может продолжаться так долго, а кое-чем другим вы могли бы заняться и дома!
— Мы собираемся обсудить мою книгу. У Ивана есть ко мне ряд вопросов.
— А, понятно. Может, и мне удастся поучаствовать.
— Боюсь, ты будешь слишком занята приготовлением ужина на четверых, дорогая.
— Ладно, намек поняла. Мне просто не терпится поскорее познакомиться с ним. Ты так им увлечена…
— Гвен, мы как раз собирались позавтракать.
— Я так и думала. Желаю приятно провести время, дорогая. До встречи.
Я положила трубку.
— Иван, почему это так тебя угнетает?
Ответа не последовало. Я подошла к нему и коснулась рукой его груди.
— Скажи мне, Ваня. Я хочу понять.
— Пэш, Стив использует Гвен. Я не хочу сказать, что он к ней ничего не испытывает. Я даже уверен, что она ему не безразлична. Но он хитрит, чтобы обойти меня.
— Обойти тебя? Наверное, это что-то чисто мужское, потому что я никак не пойму, в чем проблема.
— Дорогая, это не так просто объяснить. Мы много лет пытаемся обойти друг друга. В последнее время я старался, чтобы состязания между нами носили дружеский характер, но он до сих пор способен на подлость. Он с ума сходит из-за того, что я ничего не рассказываю ему о наших отношениях. Он просто использует Гвен, чтобы узнать обо всем через тебя, и я не понимаю, какой вообще в этом смысл.
— Ты думаешь, этот ужин — идея Стива и он хочет наконец сделать тебя?
— Пэш, поверь мне, без Стива тут не обошлось. Я не позволю ему ляпнуть в твоем присутствии что-нибудь, от чего мне придется краснеть. Он не раз так поступал.
— Тогда мне тем более непонятно, почему ты его терпишь.
Иван взял меня за плечи.
— Он моя единственная семья, Рыжик. У меня больше никого нет. Стив и лошади — это мой дом, куда мне хочется возвращаться снова и снова. Многое можно стерпеть, чтобы не остаться в одиночестве.
Он провел рукой по моей шее и волосам, а затем сказал:
