Читаем без скачивания Забытые дела Шерлока Холмса - Дональд Томас

Так мы узнали историю Мэри Эстер Джейкоб и покойного Уолтера Реймонда Халлоуэлла Кэрью. Если передать ее коротко, то он был женат, а мисс Джейкоб стала его любовницей, одной из многих на протяжении долгой колониальной карьеры Кэрью. Этот мужчина вел разгульную жизнь сначала в Гонконге, затем в Малайе и, наконец, переехал в Йокогаму. Там в октябре 1896 года он скончался. Незадолго до смерти Кэрью избрали секретарем и управляющим Объединенного йокогамского клуба, где собирались американские и английские офицеры и бизнесмены, проживающие в городе. Семью годами ранее он женился в Англии на Эдит Мэри Порч и увез ее на Малайский архипелаг. Там он несколько лет занимал должность казначея колониальной службы. Однако пристрастие к бренди в сочетании с ужасным климатом едва не свело его в могилу. И сам он, и его жена заболели малярийной лихорадкой и после недолгого лечения в Австралии перебрались в Йокогаму. Но здоровье их было подорвано безвозвратно, и они продолжали принимать лекарства.

Порочность Кэрью ни у кого не вызывала сомнений. Ему приписывали множество внебрачных детей, и некоторым он даже помогал деньгами втайне от жены. Также супруги имели двоих законных отпрысков, для которых они пригласили гувернантку — мисс Мэри Джейкоб, прежде проживавшую вместе с братом.

Надо сказать, что мистер Кэрью страдал и от другой болезни — венерической. Но о его гонорее стало известно лишь в конце октября — из судебного отчета о вскрытии в Королевском военно-морском госпитале Йокогамы.

Миссис Кэрью не многим отличалась от мужа. Она играла роль mari complaisant [40]при условии, что никто не будет мешать ее собственным развлечениям, и без труда нашла любовников среди обитателей колонии. Муж смотрел на ее похождения сквозь пальцы. Более того, супруги вместе придумали прозвища для этих молодых людей: Хорек и Обезьянка. Один из них — клерк местного филиала «Гонконгского и Шанхайского банка» Гарри Ванситарт Диккинсон — готов был жизнь отдать за свою возлюбленную. Между ним и миссис Кэрью несколько месяцев продолжалась любовная переписка, и в своих письмах молодой человек умолял ее потребовать развода и выйти замуж за него.

Историю Мэри Джейкоб, попавшей в столь нездоровую обстановку, можно назвать одной из древнейших в мире. Неопытная девушка вскоре поверила уговорам Кэрью и стала его любовницей. Этот ménage [41]просуществовал несколько месяцев и прекратился только со смертью греховодника. Он болел уже много лет, с тех пор как венерическое заболевание вызвало сужение мочевого канала. Сделало свое дело и пристрастие к алкоголю — в конце концов врачи обнаружили у Кэрью симптомы цирроза печени. Больной не мог отказаться от выпивки и махнул рукой на предупреждения медиков. Он по-прежнему проводил все свободное время в Йокогамском клубе. Те, кто отправил мистера Кэрью на службу в колонию, надеясь, что там он излечится от пьянства, могли бы с равным успехом послать его в ад, чтобы уберечь от летней жары. Состояние печени быстро ухудшалось, и ему предсказывали скорый печальный исход. Но весельчак по-прежнему не обращал внимания на советы эскулапов, предпочитая «тонизирующее средство» собственного изготовления, в состав которого входили гомеопатическая доза мышьяка и уксуснокислый свинец.

После смерти Кэрью мисс Мэри Джейкоб пришлось бежать из его дома, поскольку девушку обвинили в отравлении отвергшего ее любовника. Его самочувствие действительно значительно ухудшилось. Недомогание мучило Кэрью около двух недель, а в последние сутки наступило резкое обострение. Больной впал в беспамятство, и 22 октября его перевезли в военно-морской госпиталь, где он через несколько часов скончался.

Следствие установило, что Кэрью умер от отравления мышьяком. Каковы могли быть мотивы убийства? Миссис Кэрью пользовалась полной свободой в семейной жизни и привыкла поступать так, как ей заблагорассудится. У нее не было причин убивать мужа. А вот у Мэри Джейкоб появились основания для мести, когда она поняла, что любовник не только бросил ее, но вдобавок заразил ужасной болезнью.

Врачи заподозрили неладное, когда было уже слишком поздно. В последние два дня они запретили родным и знакомым близко подходить к больному. Возле него поочередно дежурили две надежные медсестры, которым приказали не оставлять пациента без присмотра ни на минуту. Тем не менее вечером перед кончиной Кэрью сиделка все же ненадолго отлучилась, заперев предварительно дверь. В это время две служанки заметили в комнате Мэри Джейкоб, которая стояла перед аптечным шкафчиком. У нее вполне мог сохраниться с лучших времен ключ от этой спальни, а может, она сделала с него слепок. На следующий день мистер Кэрью скончался от смертельной дозы мышьяка, равной содержимому целого флакона фаулерова раствора [42]. Позже в доме обнаружили три пустые склянки от этого лекарства. Лишь мисс Джейкоб имела явные причины и возможность отравить Кэрью.

— И что самое неприятное, мистер Холмс, — добавил доктор Джейкоб, — уже после смерти Кэрью моя сестра заходила в аптеку и просила вернуть ей заявку на последнюю порцию лекарства. Понимаете, она сама написала ее, но клянется, что сделала это по просьбе больного.

Неприятное — мягко сказано. Если чего-то и не хватало для того, чтобы затянуть петлю на шее мисс Джейкоб, то именно этой просьбы и этого документа. Однако Холмс сохранял невозмутимый вид. Он спросил нашего посетителя, не знает ли тот, как вел себя Кэрью перед кончиной.

Джейкоб ответил, что его встревожила одна фраза умирающего. Свидетели слышали, как он закашлялся и отказался от лекарства, хотя боль разъедала его внутренности. «Я принял сегодня внутрь целую аптеку, — сказал он. — Не хочу больше никаких лекарств, дайте бренди с содовой».

Этот стакан был последним, что выпил в своей жизни бедняга, поскольку убийца, вероятно, вылил туда полный флакон фаулерова раствора. Утром Кэрью так мучился, что пришлось сделать ему инъекцию морфия и дать таблетку с кокаином. Больной был очень плох. В бреду он уверял, что под кожей у него ползают червяки и причиняют ему безумную боль. Еще он повторял имя Мэри Джейкоб, вспоминал о ее ночном посещении, даже называл ангелом, поднесшим ему бренди. Если бы мисс Джейкоб не видели служанки, эти слова легко объяснялись бы помраченным состоянием Кэрью, в котором он мог любого появившегося в комнате принять за свою любовницу.

— Нет никакого сомнения в том, что моя сестра купила у аптекаря фаулеров раствор, мистер Холмс, — вздохнул доктор Джейкоб. — Но она клянется, что Кэрью сам ее просил об этом. Теперь он мертв и не сможет подтвердить ее слова. Все говорят, что именно она подлила средство в бренди или содовую, которые больной продолжал пить, несмотря на разрушенную печень. Мышьяка в этом крохотном, всего на одну унцию, флаконе содержалось в два раза больше смертельной дозы. Свидетели в один голос повторяют, что вокруг Мэри последние дни витал легкий аромат лаванды. Но она не растет в Йокогаме, мистер Холмс.

— Действительно не растет, — нахмурив брови, тихо сказал мой друг.

— Зато всем известно, что фаулеров раствор ароматизируют лавандой, чтобы сделать запах более приятным. Доктор Ватсон подтвердит.

Я не успел вступить в разговор, Холмс опередил меня:

— Знаю, доктор Джейкоб. Я работал с этим препаратом.

Наш посетитель рассказал еще более печальные новости. Выяснилось, что Мэри Джейкоб имела привычку подбирать выброшенные в мусорную корзину письма своих нанимателей, в особенности миссис Кэрью. Она передавала их на хранение подруге Эльзе Кристоффель, также работавшей гувернанткой в Йокогаме. Позже один из свидетелей заявил, что Мэри Джейкоб упражнялась в подделывании подписи миссис Кэрью на бумаге, где также были проставлены инициалы «Э. Л.». На самом деле мисс Джейкоб сама показала ему листок, чтобы похвастаться своим искусством.

Глупая девушка словно стремилась любой ценой угодить на виселицу. В доме покойного нашли письма, подписанные некой Энни Люк — либо ее полным именем, либо его начальными буквами. Она была любовницей мистера Кэрью, судя по содержанию посланий. В последнем из них, адресованном семейному адвокату, мистеру Джону Фредерику Лоудеру, были переданы все подробности отравления мистера Кэрью. Несмотря на подпись Энни Люк, все сходились во мнении, что письмо написано рукой Мэри Джейкоб.

Теперь сестра доктора Джейкоба обвиняется в убийстве и должна предстать перед судом британского консульства в Йокогаме. Порядки там совсем другие, чем в Англии. Кого бы ни выбрали в присяжные из нескольких сот жителей далекой колонии, они наверняка окажутся знакомы и с семьей Кэрью, и с Мэри Джейкоб. И заранее, еще до начала слушания, будут уверены, что преступление совершила она. Мисс Джейкоб содержится в гарнизонной тюрьме военно-морской базы в Йокогаме и там же будет повешена, если ее признают виновной. По всей вероятности, так и случится.