Это случилось тогда, когда Джорджи загадочным шепотом поинтересовалась:
— Фредди, а что это ты делаешь на Грее?
Барон едва удержался от смеха, даже несмотря на то, что близость горячего, податливого тела не давала ему прийти в себя.
— Джорджи, доброе утро, моя хорошая! Как ты себя чувствуешь? У тебя сегодня такой милый чистый голосок!
— Мне лучше, Фредди!
— Сейчас я подойду к тебе! — Стройные ножки осторожно скользнули по его паху, и барон едва не зарыдал.
— Джек, это уж слишком! Я всего лишь мужчина — несчастное создание, обреченное на смертную муку из-за твоих выходок! Прекрати наконец, иначе…
Но он не успел докончить свою угрозу, так как в этот момент Джек чмокнула его в живот и, заливаясь хохотом, легкой походкой направилась к Джорджи.
Грей с интересом слушал, как сэр Генри ругается где-то возле парадной двери. Дарнли как будто провалился сквозь землю. Превосходно.
Беспечно насвистывая себе под нос, барон не спеша вышел на крыльцо особняка Карлайсл. Утро выдалось на редкость ясным — ни одно облачко не омрачало небосвод, что для Англии само по себе являлось большой редкостью. Полной грудью вдыхая аромат свежескошенного сена, Грей наблюдал, как трое садовников старательно подстригали кусты с восточной стороны особняка. Карлайсл был тем прелестным местом, где человек мог счастливо прожить всю жизнь, не завидуя благам цивилизации, — настоящий бриллиант, оправленный изумрудами пологих холмов, покрытых живописными дубовыми перелесками.
Прогулка Грея затянулась больше чем на час, и первым, что он увидел по возвращении, было разъяренное лицо сэра Генри, стоявшего на каменных ступенях парадной лестницы и нахлестывавшего себя по сапогу стеком для верховой езды. Глаза хозяина поместья налились кровью, и весь он буквально дрожал от ярости.
Сделав вид, будто ничего не заметил, Грей приветливо помахал ему рукой, соскочил с седла и бросил поводья расторопному конюху.
Потом он старательно счистил пыль со своего жокейского костюма.
— Как вам нравится этот чудесный денек, сэр Генри?
— Вы изволили вернуться как раз вовремя! Будь я проклят, но такого в моем доме я больше не потерплю! — Тут сэр Генри завопил так, что задрожали стекла: — Или заберите отсюда эту девчонку, или я навсегда сошлю ее в Йорк!
— Девчонку? В Йорк? Простите, милорд, у вас здесь что-то случилось?
— Я же говорил вам, что в доме все кувырком! Мне поздно подают завтрак, и он приготовлен из рук вон плохо! Лакей осмелился порезать меня бритвой! А теперь Дарнли сговорился с миссис Смитерс и заявил, что или они останутся в доме — или она! Им, видите ли, надоела эта суета и неразбериха! Так вот, я все успел обдумать. Уинифред мечтает заполучить к себе младшую сестру — и на здоровье! Пусть заберет! Увезите ее, милорд, увезите прямо сегодня!
— Прошу меня простить, сэр Генри, я не совсем понимаю вас. Вы действительно желаете избавиться от своего единственного ребенка?
— Если бы ребенок был мужского пола, все пошло бы иначе! А когда родилось это пугало с разноцветными глазищами, от него пошла одна суета. К тому же миссис Финн просто не выносит девчонку!
Грей молча обошел сэра Генри и направился в дом.
— Сэр, вы не можете просто так взять и уйти! Решите же что-нибудь наконец!
— А позвольте поинтересоваться, какую выгоду я буду иметь с того, что избавлю вас от этой помехи? — недоверчиво процедил барон.
В это время Джек, войдя на лестницу, стояла, прислушиваясь, ни жива ни мертва. «Ох, Грей! — молила она про себя. — Только не перегни палку!»
— Ну а чего бы вы хотели? — Тон сэра Генри сразу заметно переменился.
Барон напряженно всматривался вдаль, изображая глубокую работу мысли.
— Денег! — изрек он наконец.
— Вы хотите, чтобы я заплатил вам за то, что вы заберете Джорджи?
— Вот именно, — подтвердил Грей. — Скажем, вы определите нечто вроде годового содержания в сумме ста фунтов, с помощью которых я хотя бы покрою расходы на ее еду и платье.
— Да за такие деньги можно нарядить саму королеву! Десять фунтов — и ни гроша больше!
— Ладно, так и быть, пятьдесят. И учтите, больше я уступать не намерен. Не забывайте, что мне еще придется платить жалованье этой ее няньке, Долли. Кроме того, от вас потребуется составленная по закону бумага, в которой будет сказано, что вы уступаете мне все права на девочку и я становлюсь ее опекуном, а вы, сэр Генри, полностью отказываетесь от своих родительских прав.
— Разумеется, отказываюсь! — Сэр Генри радостно потер руки — ведь он свято верил в то, что одержал великую победу. Ну что ж, тем лучше.
— Если так, то нечего зря тянуть время, — заметил Грей. — Наверное, для вас не секрет, что Джек не очень-то нравится у вас. Как только будет покончено с формальностями, мы тут же уедем. Где здесь поблизости можно отыскать стряпчего?
Ровно в три часа пополудни Грей уселся в свою карету. Напротив устроились его жена и ее младшая сестра, заботливо укутанная в старое пальто Джек. Барон постучал кучеру, и, пока карета не миновала ворота поместья, никто не произнес ни слова.
— Как ты думаешь, он и в самом деле будет посылать тебе пятьдесят фунтов на содержание Джорджи? — недоверчиво спросила Джек.
— Как бы не так! Но разве сейчас это важно? Мне необходимо было до конца быть таким же прижимистым негодяем, каким является сам сэр Генри, — иначе бы он нас мигом раскусил и не отдал Джорджи, не содрав с меня кругленькую сумму!
— Он просто мерзкий тип!
— Что верно, то верно. Но у меня есть предчувствие — он очень скоро получит по заслугам, если все-таки женится на миссис Финч.
— С чего ты это взял?
— Когда я прощался с Дарнли и миссис Смитерс и благодарил их за успешно проведенный спектакль, они шепнули мне кое-что. Кто-то из слуг в Сит-Палас разнюхал, будто первым мужем миссис Финн был чрезвычайно богатый джентльмен, который загадочным образом скоропостижно скончался сразу после свадьбы.
— Неужели он был настолько старым?
— Ему не исполнилось и шестидесяти. Но важно не это, Миссис Финч оставалась вдовой целых четыре раза!
— Вот это да! — Джек изумленно уставилась на мужа. — Но послушай, Грей, мой отчим еще не старик и не такой богач!
— Так по-твоему, миссис Финч просто в него влюбилась?
— А что, он умеет пускать пыль в глаза. Моя мама до самой смерти отказывалась верить в то, что он совсем не такой, каким видели его окружающие.
— Чему быть, того не миновать, — философски заметил Грей и наклонился вперед, чтобы поправить на Джорджи воротничок. Девочка лишь молча смотрела ему в лицо и не проронила ни звука. — Похоже, лорд Рай тоже положил глаз на эту достойную леди. Я слышал, будто она не раз появлялась в свете в его обществе.
