— Я полагаю, вы здесь из-за Джулиен, — произносит она.
Мы с Мэгги обмениваемся быстрым взглядом.
Я вымученно улыбаюсь.
— Так и есть.
— Я позову её, если хотите. Она наверху в своей комнате. — Её улыбка настолько незаметная, что похожа на подёргивание. — Но должна предупредить вас.
— Предупредить? — переспрашиваю я.
Миссис Миллер складывает руки, одну под другой.
— Девочки, я не знаю, как сказать это. Мы так сильно пытались сохранить это в секрете…
Её голос обрывается, но я знаю, она не закончила. Поэтому мы ждём. Через некоторое время она моргает несколько раз и, кажется, возвращается к жизни.
— Джулиен заболела. Мы не хотели жалости от людей, поэтому решили, что будет лучше, если никто не узнает её диагноз.
— Диагноз? — спрашивает Мэгги.
— У нее… шизофрения. — Она как будто давится этим словом. Замолкает, чтобы сделать глоток своего какао, и я не могу перестать думать, что она пытается смыть это слово с языка.
— По-видимому, эта болезнь исходит от семьи моего мужа. Джулиен начала проявлять симптомы в последний месяц в Риджвью.
— Вот почему вы уехали? — спрашиваю я и сразу же понимаю, что не должна была. Это как выложить все свои карты на стол. К моему удивлению, миссис Миллер кивает.
— Мы хотели начать всё сначала ради Джулиен. Её болезнь стала протекать опасно. Мы хотели, чтобы она получала лучшее лечение, а здесь есть врачи, которых рекомендовали моему мужу. Нам обоим.
Нет, всё не так просто.
— Я была т-так удивлена, что мистер Миллер смог оставить свой бизнес, — говорит Мэгги.
Миссис Миллер съёживается, как будто её окунули в ледяную воду. Плечи напрягаются, а глаза смотрят в сторону.
— Мы можем увидеть её? — снова спрашиваю я, пытаясь вернуть ту открытую леди, которая была готова разговаривать. — Я действительно скучаю по Джулиен.
— Она тоже по тебе скучает, — отвечает она, грустно улыбаясь. — Она, наверное, только вышла из душа, пойду, поднимусь за ней. Сейчас она снова принимает лекарства, но даже теперь ясность её рассудка не постоянна.
— Т-так у нее бывают просветления? — хмурясь, спрашивает Мэгги.
Лицо миссис Миллер наполняется печалью, поэтому я стараюсь объяснить, опираясь на то немногое, что читала.
— Шизофрения может заставить людей вроде как оторваться от реальности. В одну минуту она может быть нормальной…
— А в другую может начать говорить о «Волшебнике Страны Оз», как будто эта история только что произошла за соседней дверью, — продолжает миссис Миллер.
Её выражение лица снова милое, но в глазах притаилось столько боли, что моя собственная грудь сжимается.
— Вы уверены, что готовы к этому? — спрашивает она.
Нет. Нет, определённо не готова. Но я всё равно киваю.
Глава 22
Миссис Миллер оставляет нас ждать в маленькой гостиной, обставленной диванами из жатого бархата и античными столами. Всё как у Джейн Остин. Не хватает только парня в накрахмаленной рубашке. И, возможно, чайного сервиза.
Мы присаживаемся на краешек дивана, кладя руки на колени, слишком ошеломлённые, чтобы сказать хоть что-то. Я слышу голоса наверху лестницы, а затем спускающиеся шаги. Не знаю, как это возможно, но я напрягаюсь ещё больше.
Входит Джулиен, одетая в шорты хаки и пару голубых маек, натянутых одна на другую. Её волосы всё такие же светлые и длинные, завивающиеся на концах, как в рекламе шампуня. И её улыбка точная копия улыбки её матери. Белая и широкая. И на сто процентов нормальная.
— О, божечки мои, Хлоя! — Воскликнув, Джулиен пересекает комнату и заключает меня в объятия. — Не могу поверить, что ты здесь.
Я ловлю ошарашенный взгляд Мэгги поверх плеча Джулиен, осознавая, что сама, должно быть, выгляжу также.
Джулиен, энергичная и счастливая, отстраняется от меня.
— Ты можешь в это поверить? Этот дом! Что ты думаешь о Сан-Диего? Как долетели?
— Великолепно! — Не уверена, на какой вопрос отвечаю, но понимаю, что это лучшее слово, чтобы ответить на все.
Позади Джулиен Мэгги всё ещё пялится на нас. И я не могу винить её. То есть, где безумно сумасшедшая девушка? Я ожидала увидеть девушку с ввалившимися, как у актеров хорроров, глазами, которая прячется по углам, избегая дневного света. Но это просто Джулиен.
— Оу. — Джулиен нахмуривается и поворачивается к Мэгги. — Прости, Мэгги, я даже не поздоровалась. Так круто видеть и тебя тоже.
— Ох, спасибо.
Джулиен оборачивает одну руку вокруг моих плеч, и я напрягаюсь, как будто она собирается разорвать меня на части.
— Я так рада, что вы двое поладили, — говорит она. — Вы были подругами так долго, что для меня было ужасно наблюдать, как вы ведёте баталии.
Мы с Мэгги киваем в ответ как китайские болванчики. Уровень странности в этой комнате нереально высок. Я начинаю задаваться вопросом, не придумала ли весь этот разговор о шизофрении на кухне, но затем, прямо перед моим носом, Джулиен как будто исчезает.
На ум приходит ассоциация с телевизором, потерявшим сигнал, или, может быть, с чернилами, растворяющимися в воде. Её лицо становится скучным и плоским, черты словно расплываются. А затем она кивает, как будто кто-то о чём-то её спросил.
— Вы должны рассказать мне об этом. — И это достаточно нормально, но не она сама. Что-то просто… не так. Её голос выше. Почти как у ребенка.
— Конечно, — всё равно отвечаю я и двигаюсь, чтобы сесть на диван.
Джулиен играет с краем своей майки, закручивая его снова и снова. Её пальцы движутся крошечными, быстрыми движениями, которые абсолютно не сочетаются с отсутствующим выражением лица.
— С чего бы начать? — спрашиваю я, впервые замечая миссис Миллер. Она всё ещё колеблется возле двери. Ждёт.
Джулиен поднимает взгляд со сверкающей улыбкой.
— Начни со Злой Ведьмы, потому что я ничего не слышала о ней с тех пор, как уехала. Мне нужно узнать все малейшие детали. Разумеется, я продолжаю записи в своём дневнике.
Взглядом прошу у Мэгги помощи, но её выражение ясно говорит, что она хочет поскорее покончить с этим приключением.
— Ох, ну, я не очень много знаю про это, — отвечаю я, — но у нас все уже подали заявления в колледжи. И зимние танцы пройдут сразу после Рождества, так что…
Джулиен садится напротив меня, оборачивая руку вокруг моей.
— О, не будь такой. Я не хочу скучных подробностей о парнях. Скажи, что ты узнала о Злой Ведьме.
— Джулиен, — произносит её мама мягким, но предупреждающим тоном.
Джулиен даже не смотрит на неё. Её глаза становятся большими и круглыми, и она сжимает мою руку так сильно, что мне хочется освободиться. Теперь её голос становится надтреснуто высоким, как будто она превратилась в малыша-переростка.
