Тут же он ушел, прихватив с собой китайцев. Я посмотрел на Мэри, она посмотрела на меня. На грустном ее лице промелькнула безрадостная улыбка. Промелькнула — и погасла. Действительно, радоваться было не–чему. Мужчины не сводили глаз с китайца. А тот ни на кого не обращал внимания.
Фарли откашлялся и проговорил небрежно:
— Подойти бы к нему с двух сторон да разоружить… А, Бентолл?
— Действуйте! А я постою.
— Черт–побери, — с отчаянием продолжал он. — Это наш последний шанс.
— Ваше мужество восхищает. Чего не скажешь об уме. Не будьте идиотом!
— Но…
— Прислушайтесь к Бентоллу! — Наш страж изъяснялся на безукоризненном английском, впрочем, с заметным американским акцентом. — Не впадайте в идиотизм!
Фарли обмяк. Решимость, напрягшая мускулатуру, испарилась. Глупец, он исходит из нахальной предпосылки, будто страж знаком лишь со своим родным языком.
— А ну–ка сесть, ноги вместе, — скомандовал страж. — Так безопасней прежде всего для вас самих. Не хочу никого убивать. — Помедлив, он добавил: — Кроме Бентолла. Ты убил двоих наших нынче ночью, Бентолл.
Я воздержался от комментария. Комментарий был не нужен.
— Кто хочет, может закурить, — продолжал он. — Можете разговаривать, только без перешептываний.
Никто не спешил воспользоваться приглашением к беседе. При определенных обстоятельствах трудно найти подходящую тему. Кроме того, я хотел поразмышлять. Как удалось Хьюэллу с компанией оказаться здесь так скоро? Да, я ждал их сегодня утром. Но несколькими часами позже. Заметили наше исчезновение? Вероятно, но сомнительно. После пожара они еще ничего не подозревали. А может, обнаружили трупы китайцев? Больше похоже на правду. Значит, нам не повезло.
Мне бы согнуться пополам под гнетом досады, но, как ни странно, она как бы обходила меня стороной. Партия проиграна — и все. Или проиграна на данном этапе, что, в принципе, то же самое. Или нет? Мэри словно бы прочитала мои мысли.
— Ты все еще прокручиваешь варианты, Джонни? — Она снова подарила мне ту самую улыбку, какой не удостаивала никого, даже Визерспуна, и сердце мое запрыгало, как придворный шут в разгар средневековья. Но тут я припомнил, что эта девушка запудрит мозги кому УГОДНО. — Прямо по либретто полковника. Сидишь на электрическом стуле, палач вот–вот нажмет кнопку, а Мозг все прокручивает варианты.
— А что еще делать? — кисло проговорил я. — Вычисляю, сколько мне осталось жить.
В глазах ее мелькнула боль, и я отвернулся. Харгривс задумчиво меня разглядывал. Пускай и перепуганный до смерти, он, кажется, не утратил ясность ума.
— Ты еще явно не покойник, — заметил он. — Смотри–ка: они готовы, не колеблясь, прикончить тебя, но почему–то медлят. Не коллега ли ты доктору Фейрфилду, тот самый спец по твердому топливу?
— В общем, да. — Втирать им очки не было смысла. Липовому Визерспуну я открыл правду на первом получасе знакомства. Где еще я оступился? Вроде нигде. — В общем, да. Но сейчас не время об этом распространяться.
— А тебе это по зубам?
— Что?
— Запустить ракету?
— Мне к ней и не подступиться, — лицемерно заявил я.
— Но ведь ты работал с Фейрфилдом, — настаивал Харгривс.
— Над другими проблемами.
— Но…
— Я ровно ничего не знаю о его последних исследованиях по твердому топливу, — хрипло выговорил я. А я наделял этого типа ясным умом. Неужели он не заткнется? Не понимает, что у стража уши нараспашку? Хочет затянуть на моей шее веревку? Мэри, сжав губы, сверлила его осуждающим взглядом. — Они там развели такую секретность! — закончил я. — Так что в эксперты я не гожусь.
— Что ж, и то хлеб, — пробормотал Харгривс.
— Я ведь даже не слышал о вашем «Черном сорокопуте». Может, просветишь меня? Я из тех, кто убежден: учиться надо до последней, предсмертной минуты. Кажется, она подошла. Другого шанса разжиться свежей^ научной информацией у меня не будет…
— Боюсь, — проговорил он после минуты колебаний…
— Боишься выдать великую тайну, — нетерпеливо оборвал я его. Разумеется, это сведения максимального уровня секретности. Но не на этом острове. Они, увы, утратили здесь свою девственную неприкосновенность.
— Пожалуй, это так, — неуверенно проговорил Харгривс. Подумав, улыбнулся: — Ты, полагаю, помнишь горько оплакиваемую ракету «Синяя полоска»?
— Еще бы! — кивнул я. — Наша первая и единственная попытка создать межконтинентальную ракету. Помню, помню! Она обладала всеми достоинствами ракеты, кроме одной: способности взлететь. Неудобно получилось. А с какими переживаниями правительство отказалось от этого проекта! А сколько было разговоров. Ах, какая уступка американцам! Ах, как мы теперь зависим от американцев! Ах, Британия теперь второстепенная держава! Если еще держава! Помню, помню! Правительство сразу же стало непопулярным.
— Да, да. А не заслуживало такой кары; Оно отказалось от проекта по весомой причине. Лучшие — в научной и военной сферах — умы Британии разъяснили: «Синяя полоска» нам не нужна. Она копирует американские ракеты типа «Атлас», которые можно запустить через двадцать минут после сигнала тревоги. Для американцев с их системой оповещения, радарными станциями, спутниками–шпионами это вполне приемлемо. У них полчаса в запасе. Даже если какой–нибудь маньяк нажмет–таки на кнопку. А у нас четыре минуты. — Харгривс снял очки и, близоруко мигая, принялся их протирать. — То есть даже действующая «Синяя полоска» будет уничтожена русской ракетой в пять мегатонн за шестнадцать минут до своего вылета.
— Считать я умею. Не надо потчевать меня арифметикой.
— Нам пришлось потчевать арифметикой даже министерство обороны, пояснил Харгривс. — На что ушло три–четыре года. Не так уж много, если учесть способности тупоголовых военных. У ракеты были и другие пороки. Все эти подъездные пути, краны, блокгауз, трейлеры с гелием и жидким углеродом усложняли сборку. А еще — само топливо: керосин и жидкий кислород. То есть стационарная база. В условиях, когда стаи американских и британских самолетов рыщут над Россией, русских — над Америкой и Британией, британских и американских — над территориями союзника, такие стартовые площадки утаить невозможно. Так что практически на каждую ракету одной стороны нацелена ракета другой. Итак, требовалась ракета мгновенного действия, притом мобильная и транспортабельная. Немыслимое дело при существующих параметрах ракетного топлива. На керосине и жидком кислороде — и это в двадцатом столетии — по сей день работает большинство американских ракет. К жидкому водороду с его капризами пока только присматриваются…
