Глазами Тряпичной ведьмы Джулия видела, как ангарлинги лавиной врезались в стену копий, поломав их, словно спички. Они пробивались вперед, в буквальном смысле давя всякое сопротивление, а гварульхи устремлялись в образовавшиеся бреши, зубами и когтями рвали и кромсали солдат. Несколько отчаянных мгновений Джулия видела лица людей. Люди кричали, пытаясь пробиться через волну чудовищ к Тряпичной ведьме, чтобы убить ее.
Но лишь немногим удалось прорваться сквозь толпу ангарлингов, да и тех тут же сразили здоровенные гварульхи-охранники, следовавшие за Орочем. Тряпичная ведьма, как неодолимая сила, рвалась к самому центру королевской армии, к знаменам и королю.
«Хуже всего шум, — в отчаянии думал Пол. — Крики, вопли, звон стали, вой гварульхов. Такой шум… и непонятно, кто побеждает».
Квигин, казалось, думал о том же, потому что начал говорить:
— Интересно, что… — Но тут шум битвы вдруг изменился — крики врагов стали громче, и звучали они гораздо ближе и как-то торжествующе.
В который раз Пол пожалел, что Алейн не позволил ему идти в бой, а заставил остаться в тылу у возков с припасами. По крайней мере, там бы он видел, что происходит…
Квигин и Пол видели лишь самое начало боя — они взобрались на холм и приблизились к задним рядам армии. Но вскоре их заставили вернуться к возкам, чтобы помогать целителям справляться с потоком раненых, идущих с поля боя.
Все это время в воздухе стоял грохот сражения, похожий на скрежет столкнувшихся автомобилей плюс рев стадиона футбольных болельщиков плюс крики во время кормления в зоопарке, причем все это усиленное в сотни раз. Через некоторое время Пол уже различал в этой какофонии шум обеих сторон. Он слышал, что голос Тряпичной ведьмы звучит все громче… и ближе… значит, ее твари пробивают путь наверх на другом склоне гряды. Поток раненых все увеличивался — мужчины и женщины брели, спотыкаясь, едва передвигая ноги.
Пол носил бинты лекарям и воду раненым, которые лежали прямо на траве. Пол радовался, что ему хотя бы не приходится заходить в палатки, где трудились целители и хирурги. Он и снаружи видел достаточно, и поначалу его даже тошнило. Потом, правда, напало какое-то тупое оцепенение, да и постоянные просьбы принести то воду, то бинты помогали отвлечься.
Большинство раненых не могли связно рассказать о битве, но многие говорили о Тряпичной ведьме и об ангарлингах. Лица у раненых были серыми от боли, а у тяжелораненых — светились от разлившейся бледности.
Пол отправился за новым ведром воды, когда в битве вдруг наступила тишина. Он поднял голову и посмотрел на край гряды. Шум вернулся и даже стал громче, чем прежде. В полной неразберихе продолжалась рукопашная, королевская армия отступала.
— Фронт прорвали на левом фланге, — сказал кто-то сзади.
Пол обернулся и увидел рядом с собой солдата. Это был один из стражей границ, на вид — старый вояка. Седые волосы его совсем поредели. Застарелый белый шрам тянулся вдоль всей руки. На лбу у раненого белела свежая повязка, а на щеке разливался огромный синяк.
— Никогда не думал, что увижу, как северные твари одерживают верх над нами, — добавил он. — Теперь их ничто не остановит.
Пол снова посмотрел на гребень холма. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: сражение безнадежно проиграно. По всему левому флангу королевскую армию теснили назад.
— Должно же быть что-то… кто-нибудь может же… — вскричал Пол. — А как же король?
— Король? — откликнулся солдат, неотрывно глядя на склон. Он некоторое время всматривался в кишащую массу людей и чудовищ. Но вот его взгляд остановился на очаге особо яростного сражения в самом центре. Страж указал туда, и Пол различил проблеск золотого королевского штандарта.
— Король там, — тихо сказал солдат. — Мало шансов, что он выберется оттуда. Да и для всех мало шансов… — Он показал на раненых, лежащих возле телег. — А меньше всего для нас. Мы просто не успеем убежать… особенно от этих клювастых. Миперы они называются…
Он показал в небо. Миперы, уцелевшие после первой атаки, теперь держались поодаль, сторонясь любого, кто мог бы поднять лук, даже раненых. Солдат еще разок глянул на крылатых врагов и с отвращением сплюнул. Затем поплевал на свой клинок, собираясь наточить его. Пол заметил, что слюна у раненого окрасилась кровью.
Солдат пару раз провел оселком по лезвию и сказал:
— Это с самого начала было неравное сражение — с ее-то магией и каменными рыцарями. Мы… я… я сделал все, что мог…
Он нахмурился, и точильный камень выпал у него из рук. Потом упал и меч, а сам солдат медленно сполз на землю. Пол подскочил к нему, предложил воды, но страж отказался.
— Должно быть, зацепило крепче, чем я думал, — он выдавил из себя кривую улыбку. — Им бы не удалось победить без магии. Гварульхи и миперы сами по себе немногого стоят. По крайней мере, когда дело доходит до битвы… Все дело в каменных рыцарях… и в магии… — Он на мгновение прикрыл глаза, потом посмотрел на Пола невидящим взглядом. — А у нас больше нет магии… нет магии… когда я был маленьким, был один волшебник… он жил в башне… или это было в песне? И магия была… была…
Его голос утих, и глаза закрылись. Пол видел, что солдат еще силится улыбнуться. Но вот его голова упала набок, дыхание затуманило сталь кирасы, и тут же туманное пятнышко исчезло и больше не появлялось.
Пол смотрел на стража границ и больше ничего не видел. Шум битвы, крики и стоны раненых — все отошло куда-то на задний план, а в голове все звучал и звучал голос солдата: «Магия… у нас больше нет магии… нет магии…»
Наконец к его сознанию пробился другой голос, возвращая к действительности. Перед ним стоял Алейн — уставший, окровавленный, в порванной кожаной куртке. Из глубокого пореза на руке хлестала кровь, заливая поводья белого коня, нервно топтавшегося рядом.
— Отведи моего коня к Квигину, — сказал он, не дав Полу и рта открыть. — Я хочу, чтобы вы оба уехали отсюда. Отправляйтесь на юг, к Яндеру.
— А как же вы? — вскричал Пол. — Как же вы будете выбираться отсюда?
— Я не буду выбираться, — ответил Алейн. — По крайней мере, не сейчас. Король и леди Састериск еще удерживают центр гряды. Я иду к ним на помощь. Нам надо продержаться еще хотя бы час.
— Час? А вы сможете? — Пол уже кричал, поскольку шум битвы все нарастал и приближался. Людей оттесняли все дальше и дальше.
Пол вдруг услышал нечеловеческий рев и увидел, как огромная каменная глыба прокладывает путь сквозь толпу сражающихся. Солдаты дрались с остервенением, но, прорвавшись сквозь строй, камень развернулся и принялся давить все подряд, сея смерть и смятение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
