Читаем без скачивания Тайна исчезнувшей шляпы - Эллери Квин

В дверь тут же вошел Вели.

— Привет, Томас! — дружелюбно сказал инспектор. — Ну и как ты себя чувствуешь в этот благодатный осенний денек?

Вели позволил себе улыбку.

— Неплохо, инспектор. А вы? В субботу вы как будто были не в духе.

Инспектор хохотнул.

— Это — дело прошлое, Томас. Мы с Джуной вчера были в зоопарке и отлично провели четыре часа в обществе братьев наших меньших.

— Этот ваш пострел, наверно, чувствовал себя в своей стихии, — проворчал Вели, — особенно среди обезьян.

— Ну-ну, Томас, — укоризненно сказал инспектор, — насчет Джуны ты заблуждаешься. Голова у него варит очень даже неплохо. Поверь моим словам: из него получится великий детектив.

— Из Джуны? — Вели серьезно кивнул. — Наверно, вы правы, инспектор. Я за этого мальчишку дам свою правую лапу. Ну и какая у нас сегодня программа, сэр?

— Дел у нас сегодня очень много, Томас, — загадочно ответил инспектор. — Ты нашел Майклса, как я тебя просил?

— Само собой, инспектор. Он целый час ждал меня на улице. Пришел рано утром вместе с Пигготтом, который все эти дни ходил за ним по пятам. Как же ему это надоело!

— Я всегда говорил, что только дурак идет работать в полицию, — с усмешкой сказал Квин. — Тащи тельца на заклание.

Вели вышел и через минуту появился с Майклсом. Тот был в темном костюме, весь его облик выражал беспокойство.

— Так вот, Томас, — сказал инспектор, указав Майклсу на стул у своего стола. — Запри дверь с той стороны и не пускай сюда никого, даже начальника управления. Понятно?

Вели потушил в глазах искру любопытства, сказал «о'кей» и ушел. Через матовое стекло двери можно было смутно рассмотреть расположившуюся за ней массивную фигуру.

Через полчаса шеф позвал Вели. Тот отпер дверь и увидел на столе перед инспектором дешевый конверт. Он был не запечатан, из него торчал листок бумаги. Майклс стоял перед столом. Он был бледен и комкал в руках шляпу. Зоркий взгляд Вели заметил чернильное пятно на пальцах левой руки Майклса.

— Позаботься о мистере Майклсе, Томас, — нежным голосом сказал инспектор. — Развлекай его. Сегодня, например… ну, хотя бы сходи с ним в кино. Во всяком случае, обращайся с ним по-хорошему и жди, пока я с тобой не свяжусь. Никакого общения с посторонними, Майклс! Понятно? — строгим голосом сказал он камердинеру Филда. — Иди туда, куда тебя поведет сержант, и никаких мне штучек!

— Вы же знаете, что я с вами ловчить не стану… — угрюмо пробурчал Майклс. — И зачем вы только…

— Предосторожность, Майклс, элементарная предосторожность, — с улыбкой ответил инспектор. — Идите, ребята, развлекайтесь.

Майклс и Вели ушли. Квин покачался на задних ножках кресла, задумчиво взял лежавший перед ним конверт, вынул из него листок бумаги и с улыбкой прочитал написанный на нем текст, в котором не было ни даты, ни обращения.

«Пишущий эти строки — Чарльз Майклс. По-моему, вы меня знаете. В течение двух лет я служил у Монте Филда.

Не буду ходить вокруг да около. В прошлый понедельник вы убили Филда в Римском театре. В воскресенье Филд сказал мне, что в понедельник у него назначено с вами свидание в театре. Об этом знал я один.

Кроме того, я знаю, почему вы его убили. Вы хотели завладеть документами, которые он прятал в шляпе. Но вы не знаете, что украденные вами документы — не оригиналы. Чтобы это доказать, я вкладываю в конверт листок из показаний Нелли Джонсон, которые находятся в архиве Филда. Если вы не уничтожили документы, которые нашли в шляпе Филда, сравните их с этим листком. Вы убедитесь, что я не пытаюсь взять вас на пушку. Остальные подлинные документы надежно спрятаны, и вы их никогда не найдете. Могу вам сообщить, что и полицейские ищут их высунув языки. Как бы вам понравилось, если бы я принес их инспектору Квину?

Я могу продать вам эти документы за двадцать пять тысяч долларов. Вам надо будет принести эту сумму в условленное место, и тогда я передам вам документы. Мне нужны деньги, а вам нужны документы и мое молчание.

Давайте встретимся завтра в двенадцать часов ночи на седьмой скамейке по правой стороне асфальтированной аллеи в Центральном парке, той, что начинается в северо-восточном углу на пересечении Пятьдесят девятой улицы и Пятой авеню. На мне будет серое пальто и серая фетровая шляпа. Скажете мне пароль: «Документы».

Никаким другим способом вы бумагами не завладеете. И не ищите меня до назначенного часа. Если вы не явитесь на свидание, я буду знать, что мне делать».

Слова в письме теснились неровными рядами. Внизу стояла загогулина, изображавшая «Чарльз Майклс».

Инспектор вздохнул, лизнул и запечатал конверт и долго глядел на имя и адрес, написанные на нем тем же почерком. Потом неспешно приклеил марку.

Нажал другую кнопку, и появился детектив Риттер.

— Доброе утро, инспектор.

— Доброе утро, Риттер. — Инспектор как бы взвесил письмо в руке. — Чем ты сейчас занят?

— Да ничем особенно, инспектор. Помогал до субботы инспектору Вели, но сегодня утром никаких заданий по делу Филда не получал.

— Тогда получай задание. — Инспектор улыбнулся и протянул ему конверт. Риттер взял его с недоумевающим видом. — Иди на угол Сто сорок девятой улицы и Третьей авеню и брось это письмо в ближайший почтовый ящик.

Риттер поскреб в голове, поглядел на шефа и, наконец, вышел, сунув письмо в карман.

Инспектор опять стал качаться на задних ножках кресла, сунул в нос понюшку табаку и с удовлетворением чихнул.

Глава 21

В которой инспектор Квин задерживает преступника…

Во вторник, 2 октября, ровно в половине двенадцатого ночи высокий человек в черной фетровой шляпе и черном пальто с поднятым воротником вышел из вестибюля небольшой гостиницы на Пятьдесят третьей улице, недалеко от ее пересечения с Седьмой авеню, и быстро пошел по направлению к Центральному парку.

Дойдя до Пятьдесят девятой улицы, он повернул на восток и пошел по пустынной дороге к Пятой авеню. У входа в Центральный парк со стороны Пятой авеню он остановился в тени большой угловой тумбы и прислонился к ней в небрежной позе. Достал сигарету, и пламя спички осветило его лицо. Это было слегка исчерченное морщинами лицо пожилого человека. Над верхней губой нависли усы с проседью. Под шляпой виднелись седые волосы. Затем спичка погасла.

Он неподвижно стоял у бетонной тумбы, засунув руки в карманы пальто и попыхивая сигаретой. Внимательный наблюдатель заметил бы, что руки этого человека слегка дрожат и что его нога в черном ботинке нервно постукивает по тротуару.

Когда сигарета догорела, он бросил ее и взглянул на часы. Было 11.50. Он чертыхнулся и прошел через ворота в парк.

По мере его удаления от освещенной площади мощеная дорожка становилась темнее. Поколебавшись, словно не решив еще, что делать дальше, он огляделся, подумал секунду, затем подошел к первой скамейке и тяжело на нее опустился — как человек, уставший за день и решивший отдохнуть четверть часика в тишине и темноте парка.

Постепенно его голова медленно склонилась на грудь, и он весь расслабился, видимо задремывая.

Шли минуты. Никто не прошел мимо сидевшего на скамье человека в черном. Со стороны Пятой авеню слышалось рычание автомобильных моторов. Время от времени раздавался резкий свисток регулировщика. В ветвях деревьев шелестел ветер. Из чернеющей глубины парка послышался девичий смех — негромкий и далекий, но удивительно отчетливый. Время шло. Человек впадал в глубокий сон.

Однако, когда колокола окрестных церквей пробили двенадцать, он выпрямился, подождал секунду и решительно встал на ноги.

Но назад к воротам он не пошел, а направился в глубину парка. От сонливости не осталось и следа. Он как будто считал скамейки: вторая, третья, четвертая, пятая. Тут он остановился, разглядев вдали на скамейке неподвижную серую фигуру.

Человек в черном медленно пошел вперед: шестая, седьмая… Не остановившись, он пошел дальше: восьмая, девятая, десятая. Тут он резко развернулся и пошел назад. Его походка стала более целеустремленной. Дойдя до седьмой скамейки, он остановился как вкопанный. Вдруг, словно решившись, он пересек аллею, подошел к скамейке, где смутно маячила серая фигура, и сел рядом с ней. Фигура издала неопределенное восклицание и подвинулась, чтобы дать ему место.

Оба молчали. Через некоторое время человек в черном сунул руку в карман и вытащил пачку сигарет. Он зажег спичку и не гасил ее, разглядывая сидящего рядом с ним человека, пока кончик сигареты не загорелся красноватым цветом. Но за эти несколько мгновений он рассмотрел не так уж много: человек был закутан шарфом и его шляпа, как и у него самого, была низко надвинута на лоб. Спичка погасла, и они опять остались в темноте.