Храм в Алтин-Тепе имеет стандартный план с интересной деталью – щелями по обе стороны от дверного проема. Их можно интерпретировать как отверстия для копья. Основания для такого толкования – рельеф храма в Мусасире и находки в храме Алтин-Тепе: в святилище были обнаружены многочисленные железные наконечники копий и стрел, булавы, сделанные из железа и бронзы, и шесть бронзовых наконечников копий, а также резная деревянная пластинка и три кубка на подставках из типичной урартской краснолощеной керамики. Форма кубков, судя по всему, является деградировавшей формой аналогичных сосудов из Гирик-Тепе, Каялидере и Хафтавана. Таким образом, дата их со здания – середина или конец VII в. до н. э. – подтверждается. Похоже, вся керамика относится к последнему периоду существования храма. Причины наличия копий до конца не ясны. Как и многие подобные предметы, они лежали перед основанием, на котором стояла статуя бога. Причем это был не обязательно Халди[367]. Копье может трактоваться как эмблема, общая для всех божеств Урарту, но копья, принесенные в храм, скорее были трофеями, отданными в благодарность за одержанную над врагом победу. Можно провести сравнение с железным копьем, на котором Тиглатпаласар III приказал сделать надпись о своих триумфах и поместить его в публичное место[368]. Среди других предметов, обнаруженных у двери в южной галерее храма Алтин-Тепе, были также бронзовые шлемы и щиты, наконечники копий и стрел, резьба по кости, вероятно с трона. Особого упоминания заслуживает великолепная уникальная бронзовая дверная цепь с 29 звеньями, из которых пять – цилиндрические и украшенные ажурным решетчатым орнаментом. Найденные сокровища – очевидное доказательство того, что Алтин-Тепе не был разграблен, как многие другие урартские поселения.
Среди остальных обнаруженных в Алтин-Тепе находок можно отметить костяного льва. Помимо своих объективных достоинств он является представителем характерного стиля резьбы по кости, очень возможно, возникшего в Урарту, хотя сырье, конечно, ввозилось. В Алтин-Тепе также нашли красивую ажурную костяную табличку с изображением оленя у священного дерева на холме. Резьба по кости была распространена в Кармир-Блуре, Кавус-Тепе и в Мурджи, расположенном недалеко от Ахалкалаки в Грузии. В Мурджи ученые обнаружили женские головки и рукоятки. Резьбой по дереву занимались жители Кармир-Блуре и Алтин-Тепе, что подтверждено двумя найденными фрагментами моделей зданий. Их можно сравнить по архитектурной значимости с бронзовой моделью из Топраккале и с обожженной глиняной моделью двухэтажной конструкции – вероятно, храма – из Иджевана в Армении[369].
Алтин-Тепе стал первым городищем, где обнаружили неоспоримые свидетельства главных урартских гробниц. Одни были вырезаны в скале на склоне, другие – построены из хорошо обработанной каменной кладки и имеют ниши со скругленным верхом для ламп или приношений; потолок – фальшивый свод. Две гробницы имеют три помещения. В гробнице, раскопанной в 1959 г., погребальная камера вмещала простой каменный саркофаг с выпуклыми крышками. Во внешней комнате находился бронзовый котел, лошадиная упряжь, разобранная колесница и отделанные серебряными пластинами скамейки. Из погребальной камеры шел проход в комнату меньших размеров, где находились стол, кровать и несколько сосудов. Рядом с гробницами располагалось открытое святилище на встроенной в склон платформе, на которой были четыре базальтовые стелы, прекрасно обработанные, но без надписей. Перед ними имелось небольшое углубление, предположительно для возлияний или ладана. В целом святилище было выполнено в тех же традициях, что и в Ванской крепости.
Урарту времени правления Русы II (685–645 гг. до н. э.) – это история культурного и экономического возрождения и отдельных военных успехов. Мирные отношения с Ассирией были основаны на взаимных интересах, страхе перед киммерийской опасностью и на идее укрепления других границ.
Сеннахериба и Эсархаддона больше интересовали события, происходивших в Вавилоне, Иудее и Египте, чем в Урарту. Это царство они, вероятно, считали полезным буфером между собой и киммерийцами. Ашшурбанипал тоже уделял основное внимание сначала Египту, потом Вавилонии и Эламу, где Ассирия медленно истекала кровью в череде дорогостоящих военных кампаний. Руса II, судя по всему, сумел укрепить свою северо-восточную границу путем административной реорганизации. Представляется вероятным, что большая крепость Бастам – подтверждение такой же заботы о севере бассейна Урмии, поскольку артефакты, найденные здесь при раскопках, принадлежат к более позднему периоду в истории Урарту[370]. О кампаниях в западном направлении свидетельствуют ссылки на племена мушки и хаттов, хотя их нахождение во Фригии и Каппадокии маловероятно. Руса II на протяжении своего долгого и успешного правления не мог удовлетвориться только мирными достижениями. Однако нет оснований предполагать, что в это время урарты продвинулись в Анатолии дальше на запад, чем раньше. Также маловероятно, что черноморское побережье вокруг Трабзона попало под контроль урартов[371].
Местонахождение племен мушки – сложная проблема, сравнимая с локализацией страны Парсуа. Даже если мушки жили во Фригии, то далеко не всегда. Ассоциация с Фригией базируется на приравнивании Мита и легендарного царя Мидаса. Это отождествление само по себе недостаточно хорошо документировано, чтобы оправдать реконструкцию анатолийской истории этого периода на основании допущения, что царство, существовавшее вокруг долины Сакарьи в Северо-Западной Анатолии, – это царство племен мушки из ассирийских или урартских записей. Мушки – это мешех из Книги Бытия (10: 2) и мосхи у Геродота (III. 94). Они впервые появляются в документах во время правления ассирийского царя Тиглатпаласара I, который в год своего восшествия на престол (1114 г. до н. э.) одержал над ними решающую победу. В его анналах записано: «Двадцать тысяч человек мушкийцев и пять царей их, которые вот уже пятьдесят лет как захватили земли Алзи и Пурукуззи, в прежние времена платившие дань Ассирии… спустились с гор и захватили Кадмухи. …Я собрал мои колесницы и мои войска… Гору Кашиари, труднопроходимый регион, я пересек. Я сражался с их двадцатью тысячами воинов и их пятью царями в стране Кадмухи, и победил их…»[372]
Этот текст показывает, что мушки занимали страну Алзи (Энзи, Энзит и Исуа) со времен, наступивших после краха Хеттского государства в Анатолии. Сейчас это равнина вокруг Элязыга. Захват ими Кадмухи (Кутмухи), Коммагены греко-римских времен, стал угрозой для ассирийской власти на обоих берегах Евфрата, с которой следовало разобраться как можно быстрее. Больше мушки никогда всерьез не сталкивались с Ассирией, которую вскоре стали теснить арамеи. Мита из Мушку мог быть вождем конфедерации племен, некогда пришедших с северо-запада Анатолии. Регион вокруг Малатьи, некогда известный как Ханигальбат, мог быть землей Мита из Мушку в конце VIII в. до н. э. Его местонахождение, ориентированное дальше на запад, делает ссылки на племена мушки Русой II труднообъяснимыми.
Шуприя (Шубрия), находившаяся к северо-востоку от Диярбакыра, явно была весьма чувствительной приграничной зоной. При описании времен Эсархаддона она упоминается дважды. Согласно одной реконструкции событий, сначала была угроза Ассирии со стороны Урарту. Нападение возглавил лично Руса или некий полководец около 678 г. до н. э. Спустя несколько лет (673–672 гг. до н. э.) эта приграничная зона была в руках ассирийцев, беженцев из Урарту возвратили Русе, а урартского полководца схватили и казнили люди Шубрии, тогда верные Ассирии. Эти перемены в балансе сил могли означать, что во время правления Русы II урарты могли взять верх над Ассирией только с помощью киммерийцев. Нет никаких записей о том, что когда-нибудь еще такие попытки предпринимались[373].
О культурном возрождении Урарту при Русе II свидетельствуют открытия ученых в Кармир-Блуре, крепостях Кефка-леси, находящейся над Адылджавазом, на северном берегу озера Ван, и в Топраккале. В последней были найдены остатки массивных стен, сделанных из сырцового кирпича, как выяснилось, ранее принадлежавшие складским помещениям. Они сильно пострадали во время раскопок 1879 г. и последующих лет, когда в течение длительного времени сокровища заброшенного городища расхищались и распространялись по всей Европе – от Санкт-Петербурга до Лондона. Единственная компенсация этого варварского уничтожения – понимание существования цивилизованного царства в области, доселе известной только по единственным обрывочным надписям, впервые воспроизведенным Шульцем, убитым в 1829 г. Если не считать этого, упоминания о царстве Урарту присутствуют только в ассирийских записях и Ветхом Завете[374].
