– И каков твой диагноз?
– Вы впрямь не намерены смешивать бизнес с развлечениями, так что поработать на вас я всё-таки попробую. Уволить юриста без его на то собственного желания непросто, но с этим ребусом я разберусь, юристы-то в конторе, похоже, липовые. И нескромный вопрос в тему: что у нас с финансами? Бухгалтерия посыпает голову пеплом и полным составом бегает ко мне писать завещания в ожидании вашего гнева.
– Успокой, что к ним как раз особых претензий нет – теневых схем сокрытия доходов и увода средств компаний на личные счета я не отыскал. Аудиторы ещё работают, но тоже предрекают положительный исход финансовой проверки. Беда не в предателях, беда в глупых решениях ответственных за фирмы лиц. Тебе знаком наш специалист по связям с общественностью? Что про него скажешь?
– В городе не настолько много демонов, чтобы совсем ничего не ведать о ком-то из наших, – уклончиво ответил Джек. – Вы о чём конкретно узнать хотите?
Откинувшись на спинку стула, Габриэль понятливо хмыкнул. Демоны – они в любой стране демоны, его сородичам палец в рот лучше не класть, откусят по самое плечо.
– Хоть какие-то принципы у парня имеются? Из тех, что принято приписывать к общечеловеческим нормам? – уточнил Габриэль.
– Э-эээ... Парень никогда не пойдёт против рода и не украдёт у своего, – уверенно выдал Джек. Подумал и спросил: – А что там ещё в нормах значится? Если вы про не лги, не прелюбодействуй и не пожелай зла ближнему своему, то тут могут быть сложности...
– Не пойдёт против интересов рода – уже хорошо. Профессионал из него толковый? В плане рекламных акций и общения со СМИ?
– О, в этом парень реальный профи, глава! Снег на Аляску продаст без всяких скидок и всю общественность убедит, что демоны – это не только доброта и милый нрав, но ещё и белые рога с мягкими пушистыми крыльями в придачу.
Демонический специалист по связям с общественностью испуганно поглядывал на главу своего рода, старательно подбирал выражения для ответов на обращаемые к нему вопросы, но в целом производил впечатление толкового малого. Первая фирма-зомби, доживавшая свои последние дни, торговала электроникой и компьютерной техникой: компьютерами, телефонами, планшетами, плеерами, игровыми приставками и прочим, включая комплектующие к ним. Причина упадка товарной точки была очевидна без гадалок и аудиторов: среди ассортимента товаров не имелось ни одной новинки стремительно развивающегося рынка цифровых технологий. Лепетания исполнительного директора магазина (крупной торговой точки в историческом центре города, между прочим) начались с типовой фразы про «тщательно взвешенное и обдуманное решение». Решение заключалось в отказе от банковского кредита для обновления товара, который позволил бы списать залежавшийся неликвид и заполнить полки более привлекательным для покупателей продуктом.
– Процентная ставка по кредиту была такой, что наши убытки лишь возросли бы, – жалко оправдывался директор, трясясь всем телом под мрачным взглядом высшего демона.
– Почему сразу не вернули нераспроданный товар поставщикам, как только стало ясно, что он уже не уйдёт?
– В договоре с фирмами-поставщиками вопрос возврата не оговорен, – вжал голову в плечи директор. – Совсем не оговорен, ни под какой процент от закупа. Я писал в юридический отдел, указывал на огрехи в документах, но ничего не менялось.
Мысленно помянув нечистую силу и дав объемную характеристику сотрудницам пресловутого юридического отдела, Габриэль пошёл обходить залы, морщась при виде прошлогодних моделей и устаревших версий популярных гаджетов. Сопровождающий его специалист по связям с общественностью буркнул, что всё это барахло теперь только в странах третьего мира сбыть можно, но никак не богатым туристам, курсирующим по центральным бутикам Атланты.
– Объявим распродажу? – робко внёс смелое «новаторское» предложение директор магазина.
– За последний год вы их объявляли двенадцать раз, – сухо напомнил Габриэль, – однако выручки хватало лишь на коммунальные платежи и зарплату сотрудников. Товаров стало меньше, а чистой прибыли не появилось. Нет, весь этот склеп надо распродавать одним махом, чтобы всё ушло влёт и подчистую.
– По десять долларов за всё? – горько ухмыльнулся директор, предвидящий закрытие магазина и поиски нового места работы.
– Думаю, уйдёт и за пятьдесят, – поправил Габриэль.
– Вы шутите?! Одни ноутбуки в закупе нам обошлись от тысячи долларов до трёх!
– То есть, за пятьдесят баксов их наверняка возьмут, – удовлетворённо подытожил Габриэль. – Закрывайте магазин немедленно, будете готовить акцию. Рекламу запускаем завтра же, не уложитесь в сроки – уволю всех! Даже интересно, удастся ли собрать сумму, которая поможет удержать на плаву этот «Титаник».
– Для закупки нового товара нам миллионы нужны! – взвыл директор магазина. – С пятидесяти долларов за единицу техники такой доход не набежит!
– Не волнуйтесь, мы его как следует разгоним, – хмыкнул Габриэль.
Оставив специалиста по рекламе трудиться в поте лица, он двинулся в мастерскую, изготавливавшую керамические предметы интерьера. Бизнес некрупный, но дьявольски убыточный: на изготовление продукции тратилась уйма денег и человеко-часов, а вот сбыт в сувенирных лавках шёл из рук вон плохо. Увидев воочию все «шедевры», Габриэль согласился с тем, что продать такой товар трудней, чем сбагрить электрические обогреватели жителям самых жарких стран. Побродив и посмотрев, как рождаются из крутящейся глины всё новые единицы ваз, кружек и панно, он решительно включился в процесс, велев заснять на видео, как самолично дорабатывает изделия до идеала форм.
– Вам явно не хватает яркого рекламного хода для взрыва рынка продаж, – ответил Габриэль на робкие вопросы о своих планах на будущее производства. – Ещё, конечно, талантливого арт-дизайнера не хватает, но толковый специалист стоит больших денег, так что вначале придётся их заработать.
– Правду говорят, что вы самый провальный бизнес можете в гору поднять? – с надеждой спросили гончары.
– Правда, что я всякий раз пробую это сделать, и чаще всего мне везёт. Сейчас ещё подарок одной колдунье отправим, и дело точно выгорит.
Из мастерской он неспешно направился в адвокатскую контору, невольно повторяя про себя фразу Пройдохи Джека: «И чего мне дома не сиделось?». В памяти всплывало милое личико
