спаивали и в бессознательном состоянии доставляли в замок.
Сам Тарус, когда производство было налажено, просто исчез куда-то, не сказав ни слова на прощанье.
Вообще, эти маги – странный и, как мне кажется, препоганейший народец. Всё время смотрят на тебя так, словно перед ними земляной червь или куча навоза, – закончил свой рассказ Джон. – Не верю я этим «чудесникам», понимаешь? Поэтому я и решил обзавестись собственным надежным помощником.
– Но чем я Вам могу помочь? Я всего лишь простой мясник. И не употребляю медицинские препараты и наркотики, под которыми, судя по Вашему рассказу, Вам явились эти странные видения.
– Никакие это не видения, – устало произнес Джон и достал острый длинный нож.
«Всё, это конец! – мелькнуло в моей голове. – Прощай, мама. Прощай, Клаус!» – и я зажмурился от страха.
А человек в шляпе просто перерезал скотч на моих руках и ногах, сорвал липкую ленту и спросил:
– У тебя есть выпить?
И тут я понял, что убивать он меня не собирается, по крайней мере сегодня. Я сходил на кухню и принес бутылку джина, что-то из закуски и тоник для запивания.
Остаток вечера мы провели на диване, попивая джин-тоник. Я радовался, что остался живой и здоровый. Джон, наверное, тоже чему-то радовался, правда, виду не показывал.
Он мне всё рассказывал про другие измерения, магов, всяких чудных существ. Говорил, как это здорово – путешествовать по временам и измерениям.
– Скажи Джон, – а почему все-таки ты выбрал меня? – спросил я его, порядком захмелев.
– Я долгое время наблюдал за тобой. Во-первых, ты одинокий, ну или почти одинокий. Стало быть, твое длительное отсутствие не вызовет подозрений. У тебя нет друзей. Значит, ты скрытный и замкнутый. А мне нужны люди, которые умеют держать язык за зубами и не болтают лишнего. И, наконец, ты мясник. Стало быть, не боишься крови, – засмеялся Джим.
– Ну что, ты со мной? Платить буду щедро, золотом, – он вынул из кармана горсть золотых монет и потряс перед моим носом.
«А чего мне, собственно, отказываться? Первый раз в жизни выпал шанс сменить обстановку, заработать хорошие деньги, да еще поучаствовать в приключении! В конце концов, уйти с этой работы я всегда смогу!» – думал я тогда, разгоряченный алкоголем.
Я был уже слишком пьян, чтобы в чем-то сомневаться. В таком состоянии мы добрались до особняка дяди Джона, прихватив по дороге еще пару бутылочек виски. Основательно набравшись, еле нашли «заколдованный дом», зашли в него, а дальше я выключился.
Очнулся уже в замке, в Пятиречье, в большой кровати, на белоснежных простынях.
Огляделся, удивился и тут же снова уснул.
Утром, понятное дело, похмелились хорошенько. Джон оказался неплохим парнем. За завтраком он объяснил мои обязанности. Оказалось, что не требовалось делать ничего сложного. Надо было просто поддерживать повседневную жизнь замка Саланта: следить за слугами, закупать продукты и вещи, выполнять мелкий ремонт.
И еще… – толстяк было осекся, но, взглянув на Марфу, продолжил: – Еще Джон попросил меня присматривать за его золотом. Дело в том, что он не доверял этим «поганым магам», как он их называл.
После получения слитков он сразу же переправил их из Пятиречья в наше лысаковское измерение. Под хранилище он оборудовал дом своего дяди. Продавать его, понятное дело, он передумал. Наоборот, забабахал там шикарный ремонт и прикупил пару акров земли вокруг. Поставил высоченный забор, нанял вооруженную охрану, чтобы посторонние не шлялись.
И поначалу мне периодически приходилось «ездить» в наше измерение и проверять, всё ли в порядке с домом и золотом. Признаюсь, я даже был рад этим командировкам – ведь я мог навещать старушку-маму.
А когда производство и жизнь в замке были налажены, Джон решил сам перебраться обратно «на родину», а нас посещать только с проверками. Теперь он нечастый гость в Пятиречье, бывает раз в два-три месяца, а иногда и реже. Приедет, проверит всё, раздаст указания, выдаст зарплату и уедет обратно.
– А что насчет подземного завода? – спросил Гунтас.
– Я мало что о нем знаю. Пару раз, когда мы крепко выпивали, Джон водил меня в подземелье, показывал свое детище. Хвастал, что такого производства нет ни у кого в мире лысаков. Я, – говорит, – круче всех Рокфеллеров и Ротшильдов, вместе взятых. Жалко только, что этого никто не видит.
Замок жил своей жизнью, а завод – своей. И они никак не пересекались, разве что только когда привозили нового работника. Да и то его почти сразу же спускали в подвал и размещали в заводском общежитии. После этого пленников больше никто не видел.
Работа подземного завода целиком лежит на плечах магов. Они доставляют новых работников, следят за работой на заводе, обеспечивают безопасность и секретность. Если надо, отгоняют незваных гостей от стен крепости.
– Говоришь, что не общался с пленниками? А как же юноша по имени Малий Верный? Ты же лично с ним разговаривал, а потом кинул в камеру!
– А что Малий? Ну, пришел к нам какой-то бледный юнец, и что? Он всем твердил, что приехал в замок на работу. Вот слуги и подумали, что он хочет наняться к нам, поэтому отвели его ко мне. Мы как раз ищем нового садовника.
Я с ним поговорил и тоже ничего не понял. Позвал нашего главного мага. Он допросил Малия и велел до прибытия хозяина отправить его в карцер. Вот и всё.
– А чего это твой хозяин решил сбежать из замка? Судя по твоим рассказам, ему там очень даже нравилось? – спросила Марфа.
– Да будь моя воля, я бы тоже смылся отсюда куда подальше, – захныкал Анток.
Поначалу всё шло прекрасно – завод развивался, количество работников росло. Маги и остальные слуги исправно получали свои деньги. В замке тоже был полный порядок. Но Джон, а потом и я, стали замечать, что «тучи над нами сгущаются».
На душе усиливалось беспокойство, неосознанная тревога. Кошки не просто скребли, а разрывали нутро на части.
Уходили силы, вместо них появилась болезненная суетливость и нервозность. Ты целый день бегаешь, носишься как угорелый, а вечером не можешь себя по частям собрать. Всё стало не в радость, всё раздражало. Я стал больше выпивать, чаще задумываться о самоубийстве.
– А чего ты хотел, милок? – перебила его Марфа. – Раз уж связался с тёмной энергией – жди, что рано или поздно сам станешь чернее угля. Эта гадость разрушит тебя изнутри почище любого яда.
– Наверное, Вы правы, – согласился Анток. – Но что мне делать? Как вырваться из этого заколдованного круга? Помню, я только заикнулся Джону, что всё надоело, я сильно
