– Не могу. И рад бы посидеть, но жена звонила, таких голубцов навертела, ждет, уже два раза грела. Я как-нибудь потом забегу. Спасибо.
После такого откровения Василиса как-то скисла, перекривилась и только вяло помахала рукой.
– Ну и где справедливость? – уныло спрашивала она Люсю, когда за Вячеславом Антоновичем грохнула дверь. – Мы, значит, не щадя жизней, ловим матерых преступников, повышаем процент раскрываемости, премии этим работничкам зарабатываем, а он бежит к жене, которая, видишь ли, всего-навсего накрутила голубцов!
– Вася! Ты не права! Вспомни, легко ли приходится Лидочке, когда твой Пашка целыми днями на такой-то работе?! Сама же говорила, если бы у тебя был такой муж, ты бы его давно бросила! Говорила?
– Говорила! Так ведь Пашку не бросаю же!!
Их спор прекратил звонок в двери:
– Это Вячеслав Антонович! – просветлела челом Василиса. – Ну все же какой приятный мужчина! Он выбрал меня из голубцов!!
Но это был совсем не тот приятный мужчина. В дверях стоял Пашка, немного осунувшийся, чуть похудевший, зато такой родной.
– Сыночка! – кинулась к сыну Василиса и охнула – плечо под халатом все же давало о себе знать. – Ой, а чем мы тебя угостим!.. Люся! Чего мы там вчера с утра накупили?! Мечи все на стол!
Они сидели за столом уже второй час, а мать так и не могла оторвать глаз от сына.
– Ой, Пашенька… Ну как соскучилась-то я…
Пашенька тоже рад был видеть мать в добром здравии, и все же что-то не давало ему покоя.
– Мам… Тетя Люся, а вы откуда столько деликатесов набрали? Это ж сколько денег! Во! Мартини! Конфеты… коробочка-то наверняка рублей сто стоит.
– Триста пятьдесят, сынок, да ты не считай чужие деньги, это ж не украдено, это все своим горбом… Люся заработала.
Пашка сглотнул.
– Теть Люся, немедленно скажите: куда вы пристроились? У меня трое детей, я все брошу – и к вам. Я дипломированный, меня возьмут.
Люся скривилась в улыбке:
– Не, Пашенька, уже не возьмут. Я же этой была…
– Женщиной!! – прервала ее Василиса и сделала подруге страшные глаза. – Там только женщинам работать можно! Молодым и красивым, как мы! А ты, Паша, уже лысеешь!
– Я не понял… – и вовсе растерялся Павел. – Так вы что, тетя Люся, девочка по вызову, что ли?
– Кто?!! Я?!!
– Ешь, Паша, ешь! А ты, Люсенька, не ори! Сколько раз говорили – нельзя тебе орать!! Говорила? Ты обещала молчать? Обещала? И когда же ты поймешь – у тебя же внук уже, Люся, держи ты свою глотку на замке!
Люся обиженно дернула бровями, но правоту подруги признала. И в самом деле – ведь Василек же уже есть, надо с ним больше времени находиться, а так вот наорешь себе неприятностей – и к внуку вырваться будет некогда.
– Вася… Я тебе обещаю, Вася, я больше никогда не буду кричать. И орать. И вопить. Я постараюсь стать хорошей, приличной бабушкой и этой еще… железной ледей.
Павел развернулся всем телом к подругам:
– Та-а-ак… колитесь, что у вас тут опять произошло? Почему это тете Люсе орать запрещают? Опять что-нибудь накричала?
– Нет, – дружно дернули головами подруги и выпучили на Пашку невинные глаза.
– Опять бегали, мешали работать органам, совались во все дыры, подставляли головы и свои чахлые… плечи под пули?!
– Нет, – ромашками смотрели женщины.
– И прямо вот так сидели дома, никуда не лезли и варили варенье? – не поверил опытный Пашка.
– Сидели, – покорно вздохнули мамушки.
– Ну тогда… тогда я не знаю… – развел руками облапошенный Павел Курицын. – Тогда… давайте всех собирать! Сейчас Лидочка придет с девочками, Ольгу с Володей надо позвать, я им позвоню, надо же посмотреть, как парень вымахал!
И Василиса с Люсей кинулись накрывать стол в гостиной. А и правда, так хотелось посидеть всем вместе, таким родным и близким!
– Паш, ты чего в телевизор уперся? – покрикивала Василиса. – Давай-ка, помоги мне, надо стол на середину перетащить. Паша!
Но Паша с совершенно каменным лицом не отрываясь смотрел на экран, где хорошенькая местная дикторша, кокетливо моргая глазками, сообщала последние новости:
– …чудовищные преступления удалось раскрыть с помощью двух бдительных гражданок пенсионного возраста – Петуховой Людмилы Ефимовны и Курицыной Василисы Олеговны. Именно этими женщинами была проведена опаснейшая работа по отслеживанию и поимке преступника. Слабых женщин не остановило ни то, что преступник был вооружен, втрое сильнее их, моложе и обладал большими денежными средствами. Пожилые женщины, не жалея головы, голыми руками сумели схватить и обезвредить матерого убийцу. Получив тяжелые ранения, пройдя зверские пытки, старые, слабые, некрасивые женщины все же одержали победу над преступником и оказались душевно прекрасными! Заставили весь город себе аплодировать!!
Заслышав сообщение, Василиса так и осталась стоять колом, Люся тоже затормозила возле экрана.
Павел медленно, со зверским лицом повернулся к подругам, посмотрел сначала на тетю Люсю, потом на мать, быстро определил, что «тяжелые ранения» пришлись как раз на ее плечо, и поглубже вздохнул, чтобы разразиться неимоверным криком. Но не успел. Сиреной зашлась Люся:
– Эттто где эта свиристелка увидела старых женщин, а-а-а-а?!!!!!! Это она так нас!!! На весь город!!!
Пашка ухватился за уши и завопил:
– Молчи!!! Люся, молчи!!! Нет, мам, она меня не слышит.
– …А Васю еще и уродкой выставила!!! – накалялась Люся с каждой минутой. – Она бы еще номер нашего пенсионного указала, трясогузка!!!
– Да, сынок, слабовато ты еще кричишь против Люси-то… Молчи!!! Люся!!! Молчи!!!
