Стремительно поднявшись, Один шагнул к вытянувшемуся во фрунт дирижеру и обнял захрустевший скелет:
– Заслужил! Твой шлем, честно заработанный! Отполирую и личную дарственную надпись сделаю, прямо сейчас!
Великий и могучий чернокнижник медленно выходил из музыкального ступора. Окончательно мистера Данбартоншира привела в чувство дружеская оплеуха, кувыркнувшая его под стол в углу зала:
– А ты парням через месяц отгул дашь! Ко мне как раз валькирии в гости собирались, вот вместе еще раз и послушаем. А то одичали уже на старости лет…
Мудрый колдун предпочел согласно пискнуть из-под стола. Ведь только истинный мудрец может себе позволить не спорить зря с богами… А что касается отгула, то через месяц как раз зима… Чем трудовой армии зря в сарае простаивать, пусть лучше музыкальным табором по Валгалле прокатятся. Глядишь, не только шлем домой привезут… Пока от Одина бегали, разного добра по закоулкам повидали…
Глава тридцать четвертая, китайская
Монах мистера Данбартоншира
Сначала в густых зарослях лопухов, облепивших заднюю стену сарая, послышалась непонятная возня. Затем один из могучих листов чуть приподнялся, и в черной тени замерцали две пары глаз: одна испуганная и одна удивленная.
Великий и могучий мистер Данбартоншир ткнул костистым локтем любимого помощника и зашипел, стараясь подавить рвущиеся наружу панические нотки:
– Ты смотри, оберст! Он же нашего кузнеца раза в три шире!
– В два, – осторожно поправил прагматичный скелет, изумленно рассматривая гостя, устроившегося прямо посреди двора. – Но все равно широ-о-о-о-окий…
– А высотой-то, высотой! Он ведь даже в избу не войдет, притолоку сшибет просто головой!
– Может, – согласился командир трудовой армии и почесал полированный череп. – Хочешь, мы его из пулемета?
– Гость все же, – скривился колдун, проклиная про себя пацифистские принципы гостеприимства. – Соседи нас не поймут, если мы гостя приголубим. Хоть из пулемета, хоть молнией… Не поймут…
– Дикие люди, – ехидно прокомментировал скелет и отодвинулся подальше от старика.
Но тот не стал защищать односельчан, а лишь поморщился и потерянно пробормотал:
– Так что делать будем?
– Что делать? – раздался за спинами «партизан» звонкий девичий голос. – А ничего. Идти гостя встречать. И в следующий раз, когда будете в районе, язык держать на привязи, а не хвастать перед туристами, что один древний потомок шотландского рода является великим мастером кунг-фу.
– Кто хвастал?! Когда хвастал?! – взвился над лопухами мистер Данбартоншир, рассерженно развернувшись к любимой ученице. – Да и китайцы тогда были, ки-тай-цы! А это кто, кто, я тебя спрашиваю?! Он же размерами больше Одина!
– Я не «кто», господин Карлович-сан, – тихо ответил гость, неслышно появившись рядом с демаскированной позицией. – С вашего позволения, я Мардикор-сан. Очень приятно познакомиться…
И великий мастер кунг-фу с лицом ожившего Будды и габаритами пограничного боевого робота Российской Федерации сдержанно поклонился.
* * *
Оберст ошибся. Гость не только не сбил лбом низкую притолоку, входя в избу. Он даже сумел устроиться между столом и печкой на полу, не потревожив хрупкие фарфоровые чашки в шкафу и не зацепив колченогий стул, где устроился колдун. Сейчас китаец с удовольствием пил чай, аккуратно макая кусковой сахар в пахучий кипяток.
Великий чернокнижник обреченно поморщился, отставил пустую чашку и решительно повернулся к Мардикор-сану:
– Итак, уважаемый, на чем биться будем?
Воплощение ожившего Будды вежливо улыбнулось и аккуратно налило половину самовара в расписанную матрешками кружку:
– Зачем биться, господин Карлович-сан? Я зубочисткой в горло ткну, вы огнем ударите… Два трупа – и никакого удовлетворения…
– Тогда в чем смысл? – удивился старик, пряча в карман незаметно созданную шаровую молнию.
– Смысл в том, чтобы выявить действительно великого мастера. Как вы рассказали моим согражданам, истинный мастер способен освоить и воспроизвести любой навык противника за небольшое время. Любой… Вот и сравним, может ли кто-нибудь из нас поразить другого невиданным талантом. Чем-нибудь таким, что невозможно даже представить.
– Любым? – усмехнулся мистер Данбартоншир.
– Любым, – добродушно согласился китаец. – Мы же не дети в песочнице, играть будем по-крупному… Кстати, можете не предлагать фору. Колдовать я тоже умею. Как-никак, а сто пятьдесят лет медитации в тибетских монастырях многому учат…
Улыбка сползла с лица шотландского колдуна и воцарилась на невозмутимом лице гостя. Моральный счет поединка тревожно отразил один-ноль в пользу противника…
* * *
Поздним вечером два великих кудесника кунг-фу плавно сменили градус напитка на более крепкий, используя все ту же литровую посуду. Улыбка пока не покинула невозмутимое лицо Мардикор-сана, но в целом ситуация стремительно оказывалась в патовом положении. Ни один из мастеров не мог удивить другого чем-то необычным. Хитрые азиатские заковырки легко поддавались натиску шотландского темперамента, а отшлифованные столетними британскими дождями домашние заготовки таяли, как дым, перед анормальными методами взлома китайца.
– Может, тебя со Смертью познакомить? – устало спросил колдун, вливая в себя очередной литр браги.
– С какой из? – вежливо парировал гость. Заботливо постучав по спине подавившегося чернокнижника, Мардикор-сан пояснил: – Мы же люди практичные, уже которое тысячелетие с реинкарнацией в обнимку живем. И отражений вашей работницы с косой повидали немало. То шесть рук ей приделаем, то имя позаковыристее прилепим…
– Ну про шестируких я в курсе, – отдышался мистер Данбартоншир. – И про философов ваших наслышан.
Огромный китаец оживился:
– Неужели? Изучить и изложить современную кастовую структуру наших индийских соседей за полчаса сможете?
– Легко, – небрежно отмахнулся колдун. – Уже делал. А еще греков читал, и римлян, и европейских гегелей с шопенгауэрами штудировал.
Мардикор-сан прищурился, всем своим ярко-оранжевым одеянием выражая некоторое сомнение в сказанном. Увидев столь радикальное проявление неуважения к своим словам, старик рассердился:
– Нехорошо, господин Недоверчив-сан! С нашими навыками и умениями пошло врать – недостойно! Надо верить своему противнику… Тем более что у меня и свидетель есть… Ученица моя, лучшая… Это она меня поймала разок на путанице в философских вопросах да хорошенько высмеяла. Пришлось в отместку за книжки сесть и почитать… До сих пор иногда своей трудовой армии вместо команд цитаты из Платона выдаю…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
