— Еще как!
— Хочешь, покажу?
— Я могу доплюнуть почти до середины реки!
— Ну и представь себе! Ты как вылетишь над полем, как фуганешь огнем, — да от тебя все враги ломанутся, теряя по дороге части туалета! Кстати, пленных тебе же потом скормят!
— Тоже верно.
— Знаешь, с огнем внутри жить сложно.
— Очень опасно и неприятно.
— Почему? — удивилась я.
— У меня во втором желудке образуется горючий газ.
— А когда я его выкидываю наружу, он соединяется с воздухом и воспламеняется.
— Но если его не выкинуть вовремя…
— Взорвешься? — перебила я.
— Нет.
— Не взорвусь.
— Изжога начнется!
— Бедняга! А теперь подумай — тебя сейчас никто не любит, все на тебя охотятся, скармливают всякую пакость…
— Тебя, например…
— Я и говорю — всякую пакость! Да еще и разделывать меня самому придется, так?
— Ну, так!
— А за такую защиту тебе люди и освежуют барана и порубят, как надо и даже в пасть запихнут! Хотя тут я немного вру. Вот последнее — вряд ли. Извини, но зубки у тебя крутые!
— Я и есть самый крутой из всех змеев.
— Все окрестности — моя вотчина.
— На десять дней лета вокруг! Вот!
— И все равно, не надоело вот так? То люди на тебя охотятся, а то они бы о тебе заботились. Что у тебя в сочленении крыла?
Насчет крыла я хотела спросить уже минут двадцать. Наблюдательностью меня природа не обидела, и я заметила, что змей старается поменьше шевелить левым крылом.
— Меня по нему во время бури…
— Деревом огрело…
— Занозу посадил, болит ужасно…
— А вытащить не могу…
— Ни одна из трех пастей…
— Не достает до нужного места.
— Я же говорю — балбес, — мы уже общались совершенно на равных. — Подсади-ка меня, я сейчас ее вытащу. И ранку зашепчу.
— Ты это серьезно!?
— Я же собирался тебя съесть!?
— И съел бы, если бы ты так не пахла.
Слава производителям навоза!!!
— Но не съел же!? Ну, вот и подсаживай! Получишь еще заражение крови — потом не обрадуешься.
- Первый раз вижу такую…
— Нахальную девицу.
— Мало того, что есть ее нельзя, так она еще и лечить тебя рвется… — ворчали головы, ловко подсаживая меня на спину. Говорил все три головы по очереди, логически заканчивая фразы. То ли мысли друг дружки читают, то ли у них одни мозги на троих. Какой материал для науки! Если бы я могла взять этого змея в свой мир! Какой там, блин, профессор Челленджер!? Подумаешь, убогий птеродактиль! Куда ему до моего Змея!? Все биологи бы кипятком от восторга писали. Да и не только они! Историки, например, филологи, священники. Хотя, последние уже не от восторга, а от негодования. Это же не просто дракон, это целый пласт истории, доказывающий, что русские сказки — в большинстве своем не лапша на уши, как религиозные трактаты! Я скользнула по чешуе к крылу. Змею не повезло. У наружной стороны крыла, как раз там, где чешуя оказалась потоньше, торчал здоровый древесный сук, толщиной в мою руку. Он плотно ушел под кожу и вокруг него уже образовался здоровущий нарыв. М-да, хорошо, что я человек с опытом. Лечу всех соседских зверюг. Проще иногда сделать укол, чем объяснить, что я не ветеринар.
— Отвернись, — скомандовала я дракону. — И поворачиваться не смей. Мне придется дернуть эту пакость, еще фуганешь пламенем…
— Хорошо, хорошо!
— Я даже смотреть не стану!
— Не то что к тебе поворачиваться.
Три головы отвернулись. Я одной рукой вцепилась в палку, а второй — в чешуйку на самом краю — и дернула, что было сил. Сил было много. Дракон дико взревел и так плюнул огнем, что вода в реке на секунду вскипела. Палка и чешуйка остались у меня в руках. Из нарыва потек отвратительно пахнущий желтый гной. Я продемонстрировала змею палку, а чешуйку поспешно спрятала в карман платья и принялась зашептывать рану. Это было несложно. Через несколько минут гной перестал течь, открылась здоровая рана, а потом начала затягиваться кожей.
— Вот и все. Чешуя нарастет попозже. Дней через двадцать. Береги пока это место.
Я легко спрыгнула и, слевитировав, опустилась на землю.
— А ты и колдовать умеешь?
— Так, по мелочи. А ты думаешь, почему меня до сих пор не поймали на проделках?
— Именно поэтому?
— Благодарю за помощь!
— С меня причитается!
— Да ладно, — махнула рукой я, — Мы же друзья! Что мне стоит помочь другу?
Тем более что попутно я получила свое. Чешуйка лежала у меня в кармане, и я чувствовала ее сквозь ткань платья. Теперь можно и вернуться, вот только пару дел улажу.
Такого поворота событий Змей не ожидал.
— Ты и правда считаешь меня…
— Своим другом?
— И не сердишься?
— И зла не таишь?
— Стала бы я тебе помогать, если бы не считала! Кстати, меня зовут Тина.
— Змий…
— Гаврилович…
— Горыныч, — представились головы.
— Очень приятно, — потупила глазки я. — Слушай, но ты же сегодня тогда без обеда? Погоди минуту, я сейчас слетаю в город! Тебе что принести — свинину, баранину, говядину?
— Лучше всего свинину…
— Пара молочных поросят, или козлят, тоже очень неплохо.
— Было бы очень кстати сейчас перекусить.
— Договорились. Я сейчас прибегу!
Я развила просто крейсерскую скорость. Сразу за воротами города меня ждали. Люди отлично видели, что змей схватил меня, потом выпустил, а потом мы болтали добрых три часа.
— Так, мне нужны трое молочных поросят, — заказала я. — Сколько это стоит?
— Шесть серебряных монет, — подсказал кто-то из толпы.
— Даю одну золотую, — я повертела монеткой в воздухе. Это подействовало. — И принесите мои вещи.
Я внаглую устроила стриптиз на площади, переодеваясь и накидывая сверху свой балахон. Затянула пояс с мечом. Вот так, теперь все в порядке. И повернулась к королю.
— Ваше Величество, я договорилась со змеем. Он пообещал мне, что больше людей кушать не будет, а вместо этого будет защищать город в случае нападения противника. Но за это вы будете снабжать его овцами или коровами — о чем договоритесь. Хорошо?
Король посмотрел на меня. За эти два дня мы узнали друг друга немного получше. И не очень-то он дурак, просто трус страшнейший и устал от всего этого. Зато теперь он явно строил планы, как выдать одну из своих дочурок за кожемяку и посадить бедного Никиту на трон, как пасынка, или что-нибудь в этом духе.
— Вы просто клад для города, Тина, — наконец признал он.
— Благодарю вас, ваше Величество, — расплылась я в улыбке.
Через десять минут возле моих ног визжали три симпатичных поросенка. Их было жалко, но выбора не было. Или они или мы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
