Январь 1873
"Конечно, вредно пользам государства…"*
Конечно, вредно пользам государстваВ нем образовывать особенное царство, Но несогласно с пользами подда́нстваИ в Ханстве возбуждать особенное ханство,Давно минувших лет возобновлять приемы и следы,И, устранив все современные лады, Строй новый заводить, И самозванно, произвольно Вдруг на Москве первопрестольнойВ затменье умственном, бог ведает каком,Вдруг заявить себя ожившим баскако́м* Для несуществующей Орды.
30 января 1873
"Во дни напастей и беды…"*
Во дни напастей и беды, Когда из Золотой орды В Москву баскаков насылали, Конечно, и тогда их выбирали,
Москве предоставляя в дар Учтивейшего из татар, —Насколько совместимы два эти слова — Ну, словом, лучшего из той среды, И не отправили бы Дурнова*…А впрочем, тут много шума из пустого.
Конец января 1873
Итальянская весна*
Благоуханна и светла,Уж с февраля весна в сады вошла,И вот миндаль мгновенно зацвела,И белизна всю зелень облила.
Февраль 1873
Императрице Марии Александровне ("Мы солнцу Юга уступаем вас…")*
Мы солнцу Юга уступаем вас: Оно одно — должны сознаться мы — Теплее нашего вас любит, —А все-таки, хотя здесь царство и зимы, Мы ни с какими бы страна́ми Здешних мест не променяли. Здесь сердце ваше остается с нами. Ступайте ж, уезжайте с богом, Но сердце ваше нам залогом, Что скоро вы вернетесь к нам. И пусть в отъезда час со всех сторон, И даже с бедного одра страданья, Мольбы, благие пожеланья За вами понесутся вслед —Всех русских душ торжественный привет.
1 марта 1873
Д. Ф. Тютчевой*
Вот свежие тебе цветы В честь именин твоих, — Еще цветы я рассылаю, А сам так быстро отцветаю.Хотелось бы собрать пригоршню дней, Чтоб сплесть еще венок Для именинницы моей.
19 марта 1873
"Чертог твой, спаситель, я вижу украшен…"*
Чертог твой, спаситель, я вижу украшен,Но одежд не имею, да вниду в него.
Между 2 и 4 апреля 1873
17-е апреля 1818*
На первой дней моих заре, То было рано поутру в Кремле, То было в Чудовом монастыре, Я в келье был, и тихой и смиренной, Там жил тогда Жуковский незабвенный. Я ждал его, и в ожиданьеКремлевских колколов я слушал завыванье. Следил за медной бурей, Поднявшейся в безоблачном лазуре И вдруг смененной пушечной пальбой, — Все вздрогнули, понявши этот вой. Хоругвью светозарно-голубойВесенний первый день лазурно-золотой Так и пылал над праздничной Москвой. Тут первая меня достигла весть, Что в мире новый житель есть И, новый царский гость в Кремле, Ты в этот час дарован был земле. С тех пор воспоминанье это В душе моей согрето Так благодатно и так мило —
В теченье стольких лет не измен‹яло›, Меня всю жизнь так верно провожало, — И ныне, в ранний утра час, Оно, всё так же дорого и мило, Мой одр печальный посетило И благодатный праздник возвестило. Мнилось мне всегда,Что этот раннего событья самый часМне будет на всю жизнь благим предзнаменованьем,И не ошибся я: вся жизнь моя прошла Под этим кротким, благостным влияньем. И милосердою судьбою Мне было счастье суждено, Что весь мой век я ‹над собою› Созвездье видел всё одно —Его созвездие, — и будь же до конца оно Моей единственной звездою И много-много разПорадуй этот день, и этот мир, и нас…
17 апреля 1873
Императору Александру II*
Царь благодушный, царь с евангельской душою, С любовью к ближнему святою, Принять, державный, удостой Гимн благодарности простой!Ты, обнимающий любовию своей Не сотни — тысячи людей, Ты днесь воскрыльями еяБлаговолил покрыть и бедного меня, Не заявившего ничем себяИ не имевшего на царское вниманье Другого права, как свое страданье!.. Вниманьем благостным своим Меня призреть ты удостоил И, дух мой ободрив, ты успокоил… О, будь же, царь, прославлен и хвалим, Но не как царь, а как наместник бога, Склоняющего слух Не только к светлым легионам
Избранников своих, небесных слуг, Но и к отдельным одиноким стонам Существ, затерянных на сей земле,И внемлющего их молитвенной хвале. Чего же, царь, тебе мы пожелаем? Торжеств ли громких и побед? От них тебе большой отрады нет! Мы лучшего тебе желаем, А именно: чтобы по мере той, Как призван волей ты святой Здесь действовать, в печальной сей юдоли,Ты сознаваем был всё более и боле Таким, каков ты есть, Как друг добра нелицемерный… Вот образ твой, и правильный и верный, Вот слава лучшая для нас и честь!
Апрель 1873
Бессонница (Ночной момент)*
Ночной порой в пустыне городской Есть час один, проникнутый тоской, Когда на целый город ночь сошла И всюду водворилась мгла,Всё тихо и молчит; и вот луна взошла, И вот при блеске лунной сизой ночиЛишь нескольких церквей, потерянных вдали,Блеск золоченых глав, унылый, тусклый зев Пустынно бьет в недремлющие очи, И сердце в нас подкидышем бываетИ так же плачется и так же изнывает,О жизни и любви отчаянно взывает.Но тщетно плачется и молится оно: Всё вкруг него и пусто и темно! Час и другой всё длится жалкий стон,Но наконец, слабея, утихает он.
Апрель 1873
