стеллажей с бессчётными томами, имелась пара уютных диванчиков и кресел, а также большой письменный стол, как в кабинете, и камин, чтобы погружаться в неведомые миры с подобающим комфортом.
По дороге мы вели непринуждённый разговор: нахаш задавал много вопросов про герцога, его сына и гостей. Интересовался планами по проведению торжества и восхищался всем подряд: от пресс-папье до портретов в золочёных рамах. Когда вышли на крыльцо, и лёгкие наполнил знакомый аромат цветущей черёмухи, я вспомнила, что весь выстроенный мною маленький мирок погружён в нечто большее и весьма враждебное, а потому спросила:
— Слушай, а что это за место всё же? Ну, страна грёз?
— Я же сказал, тебе не нужно этого знать.
— Но мы ведь никуда из неё не ушли? Сюда тоже могут пробраться монстры?
— От тебя зависит. Пока тебе снится нечто радостное, пелена обретает гораздо более прочную с-с-скорлупу. Она уже не мерцает лёгкой рябью, а затвердевает сверкающим алмазным панцирем. Чем приятнее сон, тем прочнее его оболочка. Так что, если не хочешь больш-ш-ше спасаться от чудищ и звать меня на помощь, поработай над своими психологическими проблемами. У кого всё хорошо, кошмаров не видит.
Я фыркнула и повела кавалера по мощёной дорожке в сад.
— Осса, а почему в твоих фантазиях так пустынно? Ни одного человека, даже караульных.
— Ты бы хотел компанию? Я всё равно не знаю, как сознательно тут что-то рисовать. Просто стараюсь держать в голове, что запомнила. В конце концов, я сама здесь пробыла всего день, так что не привередничай.
— А с выездами здесь что? — непринуждённо поинтересовался змеелюд.
— Ну, их несколько, — не почуяла я подвоха. — Наши экипажи прибыли через центральный, вон там. Остальные я не видела, кроме одного... — сказав это я осеклась, потому что вспомнила про пленённого нахаша.
Обстановка тут же переменилась. Мы резко перенеслись в тот самый участок сада, где произошла неприятная сцена конвоя. Снова копыта били о брусчатку, скрипели кованые ворота, только вместо Лисана за кустами со мной прятался Гхар. Заметив арестанта, нахаш прищурился, а его челюсти стиснулись плотнее.
— Останови, — велел он.
— Да я не умею... — но движения участников спектакля замедлились и, пока змеелюд резкими шагами приближался к собрату, совсем остановились. Подобрав подол, я последовала за своим несостоявшимся любовником.
Тот не пытался снять мешок с головы отловленного нарушителя, ведь это ничего не даст. Просто внимательно осматривал его одежду, затем обвёл взглядом свод тоннеля, подошёл к пока запертой двери.
— Его увели туда?
— Да, но... Гхар, ты же не собираешься...
— Ничего я не собираюсь, — нахаш резко обернулся ко мне, глаза его горели праведным гневом и болью, — но должен знать, что с-с-сообщить его родным, если встречусь с ними. Если он из какой-то общины на Атле, это более чем вероятно. Его поймали возле особняка?
— Не имею представления.
— Другие есть? — ящер приблизился и взял меня за плечи.
— Не знаю... но... ох, кажется, охранник упоминал нечто в этом роде. Дескать, ещё один.
Змеелюд коротко кивнул и отступил, снова рассматривая дверь. Когтистые фаланги легли пониже ноздрей и поводили по длинному разрезу пасти: человек так делает, если сильно нервничает или что-то обдумывает.
— Запусти, хочу заглянуть внутрь.
— Я там ничего не разглядела.
Однако персонажи, будто по команде дирижёра, тронулись с мест. Охранник загремел ключами. Гхар очень близко подошёл к двери и следил за процессом. Если он пытался рассмотреть ключ, то это наверняка был просто некий абстрактный кусок металла с бородкой. Внутри тоже ничего не удалось различить. Неприятно было смотреть в зияющий провал темноты, расчерченный лишь смутными световыми мазками.
Из ноздрей рептилии вырвался шумный выдох. Гхар позволил себе на пару мгновений закрыть глаза и сжать кулаки, а затем отправился осматривать фасад здания.
— Да, ведёшь ты себя совсем не подозрительно, — буркнула я, продираясь через клумбу. — Хорошо хоть мошкара здесь не летает...
Блин, ну зачем я это сказала? Похоже, внутри собственно сна власти у меня гораздо больше, чем в том непонятном внешнем пространстве. Может, помогает качество сна? В кошмаре у меня тоже так здорово не выходило.
— Осса, их казнят, — коротко ответил нахаш. — Я не полезу на р-р-рожон. Но если это захотят сделать близкие этих ребят, я предоставлю им все детали, какие припомню.
— Угу, чтобы их тоже схватили, — мои руки сами собой сложились под грудью. — Прекрати мучить себя. Им уже не поможешь.
Он обжог меня яростным взглядом, но быстро взял себя в руки и кивнул.
— Хорошо, я понимаю, что ты права. Пошли отсюда. Не хочу больше с-с-смотреть на это место, придумай другое. Или хотя бы смени декорации. Восход добавь, что ли. Это поможет тебе скорее проснуться и точно не даст сну скатиться обратно в кошмар.
Начало светать.
Вскоре мы сидели на лавочке, и ящер жмурился на солнышко. Похоже, ему нравилось, настроение снова стало благодушным, хотя осадочек остался. Мне вспомнилась та лестница. Как он там сказал? Мы её нафантазировали? Ох, ты ж...
— Гхар, скажи честно, это я сама так быстро научилась тут всё контролировать?
Челюсти рептилии разлепились в очень лукавой усмешке.
— Нет, — признался чешуйчатый обманщик. —
