Спустя несколько мгновений она перестала царапаться и отпихивать его. Ее губы ответили на его поцелуй. Люсьен понял, что все в нем жаждет только одного – быть с ней.
Он посмотрел на нее. В глазах Серины он увидел испуг, ее щеки покраснели, а губы опухли от слишком жестокого поцелуя. Он снова наклонился к ней. После секундного колебания она раскрыла губы для поцелуя.
Он приподнял ее за бедра, и ноги Серины обхватили его за талию. Его губы уже ласкали ее сосок, а руки становились все более настойчивыми.
– Люсьен… – выдохнула она, – мы не должны делать этого.
– Мы уже это делаем, – ответил он, чувствуя, что желание достигло такого накала, что начало причинять ему боль. – Разве ты можешь сказать, что не хочешь этого?
– Нет, – прошептала она.
– Ты хочешь меня. Хочешь так же сильно, как я хочу тебя.
– Но я не должна… – сказала она дрожащим голосом.
Внутри у Люсьена все пульсировало от напряжения.
– Не должна получать удовольствие? Не должна испытывать наслаждение, которого требует твое тело? – Он снова стиснул губами ее сосок. Серина обхватила его голову и сильнее прижала к своему телу. – Ты должна делать все это со своим мужем.
Серина закрыла глаза и положила ноги ему на плечи. Люсьен застонал. Да, она была красивой и лживой, но она принадлежала ему, только ему. Он вошел в нее.
– Люсьен, – снова прошептала она.
– Да?
– Я хочу… – Ее дыхание участилось.
– Я знаю. – Его движения становились все более быстрыми. Ему хотелось одновременно брать и давать. – Я чувствую… тебя!
– Люсьен! – закричала она. – О Господи!
Он чувствовал, как неистово пульсирует ее тело. Ему хотелось продлить это. Люсьен стиснул зубы, но уже не мог контролировать себя. Мощная волна восторга сотрясла его.
Он медленно опустился на нее. Его ладонь ощущала ее влажную от пота кожу. Люсьену казалось, что он отдал Серине часть своей души.
Где-то в дальних уголках сознания он проклинал себя за то, что сделал, но тут же и не соглашался с собой. Может быть, эта ночь станет началом длинной череды счастливых ночей с той, которую он любит. Он надеялся на это, потому что желание обладать ею было сильнее его. Но мог ли он позволить себе любить ту, которой не доверял?
– Черт! – выругался он и поднялся на ноги. Он полностью потерял над собой контроль. Нужно было уйти от нее еще до того, как она смогла снова лишить его воли. Он всегда мечтал, чтобы она принадлежала ему в постели, но хотел добиться этого медленно, тогда, когда ему самому это понадобится, и на его собственных условиях. Серина нарушила все его планы одним своим прикосновением. Он позволил желанию управлять его действиями и чувствами.
Все еще дрожа от возбуждения, он застегнул брюки и накинул на плечи сюртук.
Серина лежала, сжавшись в комок, и беззвучно плакала. Он приказал себе не обращать внимания на этот очередной спектакль. Она обманывала его с их первой встречи, и откуда он мог знать, что ее слезы не являются очередным проявлением притворства?
Он смотрел на ее плечи, сотрясающиеся от рыданий, и острая боль пронзила его душу. Боясь в очередной раз потерять власть над собой, боясь, что еще мгновение, и он кинется к ней, Люсьен резко повернулся и направился в свою комнату. Он закрыл за собой дверь, немного помедлил и запер ее на ключ.
Серина пыталась заснуть, прислушиваясь к звуку шагов за стеной. Люсьен не спал и ходил по своей комнате взад-вперед. Может быть, это мысли о том, что только что произошло между ними, лишают его сна?
Она больше не могла отрицать того, что поддается искушению плоти точно так же, как поддавалась мама. Серина закрыла лицо руками. Вот к чему привела просьба Сайреса! Для большинства мужчин мимолетная связь с другой женщиной не значила ровным счетом ничего, даже если после этого рождались дети. У самого Сайреса тоже были дети вне брака. Но Люсьен, который пережил смерть своего ребенка, не мог относиться к этому спокойно.
Она понимала его гнев и разочарование. Он будет продолжать защищать ее, ведь она носит под сердцем его дитя… И она женщина, которую он презирает…
Но его чувства по отношению к ней не имели значения. Они носят одно имя и скоро станут родителями. И более ничего. Ее не должно волновать то, что он проводит ночи с другой женщиной. И то, что он считает ее распутницей, которой достаточно одного его взгляда, чтобы потерять голову.
Но по какой-то непонятной для нее причине его чувства имели для нее значение. Теперь он был частью ее жизни, ее законным мужем. И ей хотелось перестать враждовать с ним, хотелось, чтобы недоверие исчезло из их отношений. А еще ей хотелось снова потерять голову от одного его взгляда…
Марсден выскочил из экипажа, как только тот остановился на Батчер-роу. Запахнув полы плаща, граф направился к мрачному зданию ночлежки.
Грязный Эд, как обычно, сидел на ступеньках с бутылкой в руках. Ванда, принадлежавшая ему шлюха, сидела рядом. От них обоих несло давно немытыми телами и джином.
– Где Роллинз и Маккой? – спросил Марсден, игнорируя приветствие.
Эд сделал большой глоток и ответил:
– Без понятия.
Алистер выхватил бутылку из его рук и ударил ею по перилам. Посыпалось стекло, и острое горлышко опасно блеснуло в руках Марсдена. Ванда испуганно охнула, а Эд грязно выругался, когда Алистер схватил держателя ночлежки за одежду и приставил кусок стекла к его щеке.
– Разве эти два ублюдка стоят того, чтобы я искромсал твою морду как кусок мяса?
Грязный Эд побледнел и затряс головой:
– Они… они внутри. Только недавно пришли, чтобы немного поспать.
Марсден усмехнулся и зашел в дом. Некоторое время он оглядывался, пытаясь рассмотреть спящих в небольшой комнатенке. На столе горела одна свеча. Воздух в помещении был насыщен запахами дешевого виски и немытых тел. В противоположном углу он заметил Роллинза и Маккоя, которые спали на расстеленных прямо на полу одеялах. Марсден подошел и ткнул Роллинза под ребра носком сапога. Тот поднял голову и уставился на обидчика мутными глазами.
– Эй, – удивленно спросил Роллинз, – ты что здесь делаешь?
– То же самое я пришел спросить у тебя.
– Нам с Дики нужен был джин. Мы хотели только немного выпить и переночевать перед отъездом. Клянусь, нас никто не видел.
Глаза Алистера подозрительно смотрели на Роллинза.
– Вы разговаривали с человеком по имени Клейборн?
– Нет, – ответил тот, протирая глаза. – Мы вообще ни с кем не разговаривали, как ты нам велел.
– А я слышал совсем другое. Похоже, вы двое где-то похвастались, что ограбили богатого герцога.
– Это… это ложь! – воскликнул Роллинз. – Может быть, Ванда слышала, как мы говорили об этом с Дики. Но, клянусь всеми святыми, мы никому ничего не рассказывали.
