– Нет! То есть... поначалу немного было. Чтобы проверить, как вы отреагируете. Чтобы я могла уяснить, та ли она женщина, которую вы ищете.
– Чтобы уехать в Девон, предостеречь ее и помочь ей бежать.
– Только в том случае, если бы я убедилась, что вы ошиблись. Потому я и хотела поговорить с вами на обеде у Кирк-вудов и доказать вам раз и навсегда, что Долли – не та особа, которую вы ищете.
Так вот почему она была такой разгневанной во время чая! Потому что окончательно осознала, что он враг.
А он-то считал, что злится она из-за того, что произошло на шебеке. Каким же законченным идиотом он был! Ее вполне заслуженно называют «леди Далила». Она завлекла его своим прекрасным телом, чтобы докопаться до сути, узнать правду.
– Значит, все ваше кокетство и то, как вы благосклонно принимали знаки моего внимания... все это было притворством с целью получить от меня нужные вам сведения. Именно это вы хотите сказать?
– Вы делали то же самое. – Амелия отвернулась к окну.
– Но ведь я здесь, не правда ли? – медленно, подчеркивая тоном голоса каждое слово, проговорил он. – И вопреки той несусветной чепухе, которую вы вбили себе в голову, я здесь не из-за Долли. Поверьте, если бы я хотел облегчить свое расследование и добиться успеха, я оставался бы в Лондоне до тех пор, пока она и ваш папочка не вернулись бы в город, и тогда я заполучил бы ее легко и просто. Но вместо этого я поехал за вами. И знаете, почему?
– Почему? – переспросила Амелия, и ее нижняя губа дрогнула.
Лукас с силой втянул в себя воздух.
– Потому что мне была невыносима мысль о насилии Помроя над вами. Тем более что вина за это его похищение лежит первым делом на мне.
– На вас? – Амелия сдвинула брови. – Почему вы так считаете?
– Если бы я не сидел каждый день на ступенях вашего дома и не дразнил его, он, возможно, и не дошел бы до такого чудовищного поступка.
Еле заметная улыбка промелькнула на ее лице.
– Я склонна, думать, что причиной скорее всего послужило мое слабительное.
– Послушайте, но при чем здесь слабительное?
Когда Амелия, краснея, объяснила ему, в чем дело, Лукас разразился смехом:
– Ах вот почему он так стремительно укатил от вашего особняка! Беру свои слова назад, дорогая, это и в самом деле ваша вина.
– Он это заслужил.
– Пожалуй, да. Но мне стоит помнить, что вставать у вас на пути опасно. При наличии у вас умения орудовать кувшином как дубиной и решать сложные проблемы при помощи слабительного я не хотел бы оказаться вашим врагом.
Эти слова напомнили Амелии, что Уинтер может оказаться врагом ее семьи, и она опустила глаза.
– Так вы и в самом деле поехали за мной потому, что беспокоились обо мне?
– Нет. – Когда она снова вскинула голову, Лукас добавил с жаром: – Я приехал потому, что был болен от тревоги за вас. Это никак не связано с Долли и Тео Фрайер. – Глаза их встретились. – И оба они не имеют никакого отношения к тому, почему я везу вас в Гретна-Грин. Женитьба на женщине ради того, чтобы помочь расследованию, лежит за пределами понятия о долге даже для меня.
– Так вы делаете это потому, что чувствуете себя виноватым и полагаете таким образом спасти меня от позора. Лукас покачал головой:
– Я делаю это потому, что хочу вас.
Глаза у Амелии широко раскрылись, но она не сказала ни слова.
– Я хотел вас с того самого дня, когда впервые увидел в коридоре. Я сказал себе, что поцелуи и ласки – лишь средство, ведущее к цели, но когда мы остались вдвоем на шебеке, я даже не вспоминал о своем расследовании, поверьте мне. А в тот день, когда я угодил на ваш званый чай и вы пригрозили, что больше никогда меня не поцелуете, я хотел лишь одного: затащить вас в кабинет и заниматься с вами любовью, пока вы не признаетесь, что тоже хотите меня.
Он наклонился и накрыл широкой ладонью ее руки.
– Помоги мне Боже, если я ошибаюсь, Амелия, но я уверен, что ты тоже хочешь меня. Ведь не все между нами было ложью, верно?
– Не все, – выдохнула она.
– И если мужчина вроде меня уложит в свою постель высокородную английскую леди, не повенчавшись с ней, это вызовет шумный и справедливый протест. Черт побери, меня могут просто повесить. – Лукас грустно улыбнулся. – Выбор у меня невелик, не так ли?
– Как и всегда, Лукас, ты совершенно не понимаешь, что представляет собой английское высшее общество. Теперь, после того как я опозорена, никто не поднимет крик по поводу того, что ты уложил в свою постель «высокородную английскую леди». Все придут к заключению, что я воспользовалась возможностью стать твоей любовницей.
– Мне не нужна любовница. – Амелия попыталась высвободить свои руки, но Лукас только крепче сжал их. – Выходи за меня замуж, Амелия.
– А что будет, когда ты попытаешься увезти мою мачеху в Америку?
– Но ведь ты, кажется, утверждала, что она невиновна?
– Это так и есть! Он пожал плечами:
– В таком случае нет проблем. Я познакомлюсь с ней, изложу все напрямик, и на этом дело кончится. – Он отпустил руки Амелии, но только затем, чтобы усадить ее к себе на колени. Она подняла на него удивленные глаза, и Лукас повторил: – Выходи за меня замуж, Амелия.
– У тебя нет...
Он закрыл ей рот поцелуем, долгим и жарким, не желая слушать ее возражения и только тогда прервав свой жадный поцелуй, когда почувствовал, что она дрожит в его объятиях.
– Выходи за меня замуж, дорогая, – вновь пробормотал он.
Бесконечно долгую минуту она смотрела на него как-то неуверенно, а ему был очень важен ее ответ. Частично потому, что он признавал себя ответственным за похищение. Ясно, что генерал влюблен в Амелию. Если бы он не ощущал исходящую от Лукаса угрозу, если бы не считал необходимым спасти ее от Лукаса, вероятнее всего, продолжал бы свататься к Амелии, надеясь своим упорством склонить ее к согласию.
Но чувство вины не было единственной или даже главной причиной того, что Лукас сделал Амелии предложение. Правда состояла в том, что до сих пор ни одна женщина не завладевала его душой в той мере, в какой завладела Амелия всего за несколько дней. Ему было хорошо говорить с ней, хорошо быть с ней рядом. Бог свидетель, что он не лгал, когда утверждал, что жаждет ее.
Если она убедится, что он был прав насчет ее мачехи, если она узнает всю правду о похищении денег, тогда поднимется настоящая буря, – но это потом, он разберется во всем позже. А теперь он должен уговорить ее выйти за него замуж.
– Назови мне хоть одну убедительную причину, по которой я должна выйти за тебя замуж, – произнесла наконец она.
Господи, да он назвал ей уже целую кучу причин! А если она дожидается признания в любви, то может ждать хоть до второго пришествия. Он не собирается вручать ей ключ, при помощи которого она сможет им управлять.
